С утра началось представление — женщины закружили вокруг меня хоровод. Сначала подвалила Семеновна, завела разговор, смысл которого сводился к: "Не надо так близко принимать к сердцу производственные неурядицы". Потом подсели сразу две Вали и стали обрабатывать на предмет: "Люди бывают всякие, и не стоит на глупость каждого обращать внимания". Это они что, решили, что я так по поводу выговора Рогожиной переживала? Когда на очереди оказались еще две работницы, выдержка моя кончилась, образ серой мышки пришлось на время отбросить. Собрав основную массу в более-менее компактную кучку, рассказала им, что на самом деле вчера произошло, мое отношение к начальству, вернее мое отношение к подобным наездам и как буду реагировать на подобное. Последнее свелось к тому, что если бы у меня не случился приступ веселья, то через минуту я бы не вспомнила об этой попытке наезда.
По-моему у женщин случился когнитивный диссонанс, и вовсе не от того, что им потребовалось переосмысливать вчерашние события, а от того, что забитое серое существо, коим я была в их представление, оказалось вполне способно за себя постоять. Однако своего я добилась, паломничество к моему столу прекратилось и работа, наконец, сдвинулась с мертвой точки.
К обеду кадры нас обрадовали, "Карус" в порядке шефской помощи временно командирует десант в КТМ. Первая мысль: Ну и пусть командируют, а я тут причем? А вот нет, меня тоже отправляют. Что за ерунда, а мне там чего делать? И у Рогожиной не спросишь, с утра на какие-то разборки с Красницким умотала.
Старшим в группе назначили Александра Шибеева — один из менеджеров в соседнем кабинете, добавили к нему двоих наших и меня, как сказали на подтанцовку.
Александр критически оглядел меня и поморщился:
— Забелина, я понимаю, что ты работаешь в общем отделе и дел с иностранными гостями не имеешь, но нас направили в другую фирму, поэтому тебе придется немного приодеться соответственно принятому у нас дресс коду. У тебя с этим пока проблемы.
— Проблем нет, Александр Борисович, мне только до дома добраться надо.
— Точно? Хорошо бери служебную машину и к двум часам чтобы была здесь.
— Есть, товарищ Шибеев, — вскидываю руку к голове, как бы отдавая честь по-военному, только ладонь выворачиваю наружу. Потом разворачиваюсь через правое плечо и громко стучу каблуком на первом шаге. Сзади раздается сдерживаемое хихиканье, это наши веселятся над Александром, мол, как тебя мелкая сделала. Насколько мне известно, Саша человек не злой и к таким вывертам обычно относится с юмором, единственно может наехать под настроение для профилактики, вот и проверим.
Дома, быстренько влезла в форму одежды номер два, (не путать с армейской №2) и соответствующий комплект: высокие каблуки, сумочка, брошь, золотые сережки, ну и естественно скоростной макияж. На обратном пути попросила водителя остановиться у обочины.
— Павел Егорович, — обратилась я к нему, — давайте я выйду, и вы хорошо меня рассмотрите. А то ведь до работы не доедем.
Это я к тому, что он в зеркало пытался рассмотреть мой новый образ, и пару раз ему пришлось резко маневрировать, а так и до аварии недалеко. Везет мне на мужиков, этот тоже нормальный оказался, посмеялся только, но дальше уже вел нормально. В "Карус" не поехали, позвонил Александр и приказал подъезжать сразу в КТМ, оказывается, от нас эта контора недалеко, они пешком дошли. Приткнуться где-нибудь рядом со зданием, чтобы высадить меня, оказалось невозможно, поэтому Егорович, недолго думая, нахально подрулил прямо к центральному входу. Мне только осталось скрипнуть зубами — это ж какой повод для подколок — явление народу некой недоросли с личным водителем. Для довершения образа необходим еще кто-нибудь спешащий открыть дверь… Не-е-т! Пока я дулась от злости и убирала зеркальце в сумочку, Егорович стремительно выкатился из машины и предупредительно открыл дверь. Вот сволочь! Еще и мерзко ухмыляется. Убила бы, потом оживила и убила бы снова. Но сделать уже ничего нельзя, так что как мне не противно — морду тяпкой, подбородок повыше и вперед.
— Мне вас подождать? — елейным голосом спросил водитель.
Что ж, мы тоже так умеем — чуть поворачиваю голову в его сторону и надменно отвечаю:
— Нет, свободен.
Делаю несколько шагов к входу, и тут откуда-то сбоку также быстро к двери подскакивает Шибеев, распахнув её, чуть наклоняет голову:
— Юлия Алексеевна… — с придыханием произносит он. И этот туда же, швейцар хренов, где только так выучился, приколист.
