— Зови, если понадобится помощь, — хихикнул я.
— Сам справлюсь, — бросил он мне и отправился на охоту. Удачи! Она тебе потребуется.
Я был поглощен перелистыванием станиц книжки по новейшей истории, где говорилось о кризисе 2001 года и недавно образовавшихся социальных группах, когда кто-то потянул меня за куртку.
— Не могу поверить! Гути! Я думал, ты в Европе.
— Хуаньо? Привет!
Бывший школьный знакомый. Мы учились в одном классе, но он жил дома, а не в интернате.
— Когда ты приехал? Невероятно тебя тут встретить. Где ты пропадал? — протараторил он.
— Я живу в Цюрихе и учусь на экономическом.
К нам незаметно подошел Хайндрик, но не стал вмешиваться.
— Ага, я слышал. А я изучаю гражданское строительство. Пережил первый курс. Второй тоже будет тяжелый. Ты должен повидаться с другими ребятами. Мы встречаемся по субботам, пьем пиво, если, конечно, подружки отпускают. Ты знаешь, что Хуан Мартин женится в декабре?
— Нет, откуда? Я тут всего несколько дней.
— Дай мне номер своего мобильника. Ты же не позвонишь, если я дам тебе свой. Где ты остановился? У Федерико?
Я побледнел.
— Нет, нет. В отеле.
Я достал карандаш из кармана куртки (Фридрих убил бы меня, если б увидел) и записал номер.
— Спасибо. Странно, что в отеле. Федерико всегда очень хорошо отзывается о тебе. Он сейчас работает в Конгрессе и учится в Юридической Школе. После аварии он стал таким респектабельным и серьезным парнем. Ты бы его вообще не узнал.
— Рад за него, — сухо сказал я. — Позвони мне, и посмотрим.
— Увидимся. Пока.
— Твой друг? — спросил Хайндрик.
— Да, школьный. Хуан Хосе Браун — как аргентинский адмирал. Очень близкий друг Федерико Мартиарены Альвеара, того, из Венеции. Хочет, чтобы мы встретились. Нужна еще информация?
— Иногда ты бываешь настоящим засранцем, — пожаловался Хайндрик.
— Зачем тебе знать, если я всё равно не собираюсь туда идти? Ты, правда, думаешь, что я хочу увидеть всех своих бывших школьных знакомых? У меня никогда не было с ними близких отношений, и я не собираюсь начинать их через скайп.
— Иметь приятелей — не такая уж плохая идея. Ты слишком зависишь от герцога. Я не говорю, что ты не смог бы жить самостоятельно, потому что ты вполне способен позаботиться о себе сам, но твоя жизнь вращается вокруг него. Ты не предугадаешь, когда он переменится к тебе.
— Хайндрик, что за проблема у тебя с герцогом и со мной? Вчера ты практически намекнул, что он собирается меня бросить, — сказал я, начиная злиться.
— Я такого не говорил. Просто имей в виду, что он — богатый человек, который считает тебя своей собственностью и поступает соответственно. Твой единственный друг в Цюрихе — датчанин, семья которого обязана герцогу своими задницами. Долленберги сейчас в немилости, и я удивлюсь, если ты их когда-нибудь еще увидишь. Мы? Никоим образом. Женщины в рисовальном классе? Они делают так, как им говорят мужья, и ты знаешь, чью сторону они примут. Я только хочу сказать, Гунтрам, что тебе могут понадобиться друзья, если отношения между вами испортятся. Он одержим, когда дело касается тебя. Разреши дать тебе совет: всегда имей готовый план отступления. Всё хорошее рано или поздно кончается.
— Еще что-нибудь хочешь сказать? Обычно все вы велите мне подчиняться и не приставать.
— Гунтрам, ты — хороший парень. Только зеленый еще. Маленькая рыбка в пруду с акулами. Из всех причин быть с герцогом ты выбрал худшую — ты влюбился. А он постепенно соорудил сеть вокруг, чтобы держать тебя в изоляции. Меня беспокоит, что с тобой будет, если ему надоест или если тебе захочется от него уйти. Не позволяй ему стать центром твоей жизни. Пойдем — тебе надо вернуться в отель к половине пятого, чтобы успеть на встречу в пять. Ты уже заплатил за книги?
— Еще нет, — выдавил я. Во рту сделалось сухо.
Я на автопилоте пошел к кассе. Девушка-кассирша стала считать покупки, и я ждал. Спокойный внешне, но весь на нервах внутри.
— Всего будет 186 песо, сэр, — вежливо сказала она, и я, идиот, вдруг вспомнил, что у меня с собой только швейцарские франки и евро!
— Заплати кредиткой, — устало подсказал мне Хайндрик. — Теперь ты понимаешь, что я имел в виду? Теоретически не предполагается, что ты можешь быть где-то вне Швейцарии или ходить без одного из нас, — ухмыльнулся он.
Я дал кассирше свою кредитную карту и французское удостоверение личности. Это ее устроило. Я расписался на чеке, и мы пошли обратно в отель. Хайндрик отдал мне второй пакет.
Мы прошли в молчании с полкилометра. Движение на дорогах к этому часу стало меньше.
— Что мне делать? — спросил я Хайндрика. — Может, найти работу?
— Гунтрам, я не хочу присматривать за тобой в Макдональдсе. Мои костюмы будут испорчены жирными пятнами, не говоря уж о моей репутации.
— Ты прав. Мы слишком разные. Я никогда не буду таким, как он.
— Почему бы тебе не продавать свои рисунки? Многие из женщин в студии были бы не прочь купить. А Остерманн будет только счастлив урвать лишний франк.
— Я их не продаю. Они не достаточно для этого хороши.
