— Гунтрам, не веди себя с ним так вызывающе. Прекрати контакты с Фолькером. Герцог уже проверяет его компании, пытаясь найти в них слабые места, — сказал Фердинанд. — Гунтрам, пожалуйста, сейчас трудное время для всех нас, многое поставлено на карту, и Конрад нужен нам спокойным, хладнокровным и с ясной головой. Ты должен нам помочь. Одна неоценимая услуга для Ордена, хорошо?
— Забудьте об этом. Я не буду трахаться с этим ублюдком, Фердинанд.
— Никто от тебя ничего такого не требует, мой мальчик, — шокировано проговорил Фердинанд. — Просто дай ему перевести дух. Притихни на несколько месяцев, пока всё не образуется. Не делай таких финтов, как с Репиным или с этим Фолькером. Рисуй, возись с детьми, сделай выставку с Остерманном или даже начни новую книгу. Достаточно, если ты станешь обращаться с герцогом хотя бы немного мягче.
— Обращаться мягче? Это как же?
— Ну, например, ты мог бы начать улыбаться, не создавая впечатления, что жаждешь сбежать из комнаты всякий раз, когда он туда входит, согласиться ужинать с ним и Армином, тратить свою зарплату, показывать ему свои работы… ну, ты знаешь. Всякие мелочи, чтобы ослабить напряженность, — Михаэль пожал плечами, его голос дрогнул. Интересно, почему?
— Вы слишком многого от меня хотите, — сказал я, отрицательно покачав головой.
— Гунтрам, если он сейчас допустит ошибку, у множества людей будут проблемы. Его персональное состояние и средства его клиентов в безопасности, но пострадают люди, работающие в его компаниях. Что станет с рабочими, если он примет решение сократить расходы или и вовсе закрыть фабрики? Он не может вести борьбу больше чем на одном фронте сразу, — почти умоляюще добавил Фердинанд.
— У нас почти не осталось инвестиций в США, но достаточно много в Латинской Америке, Азии и Европе. Кризис будет расползаться, и множество людей пострадает. На этот раз всё гораздо серьезнее, чем просто падение рынка, — обеспокоенно сказал Михаэль.
— Я не несу ответственности за мировую экономику!
— Нет, конечно, нет, но ты можешь оказать поддержку одной из ключевых фигур мировой экономики, мой мальчик, — давил на меня Фердинанд. — От решений герцога зависит жизнь многих людей.
— Я не уверен, что смогу. Это нечестно, и он достаточно умен, чтобы понять, что я неискренен.
— Разумеется, мы не просим тебя резко изменить поведение. Просто будь немного вежливей. Например, ты можешь попросить у него совета по поводу предложений работодателей. — Я уставился на Михаэля. — Ладно, не надо. Но ты же можешь хотя бы дать ему копию своей дипломной работы. Она довольно интересная, и там есть полезные идеи. Или ты можешь сказать ему, что отказался от предложения Фолькера насчет выставки в Берлине.
— Эта выставка — хорошая возможность! — запротестовал я. — Забудьте об этом, Михаэль.
— Ладно, тогда просто отложи немного решение по выставке. Герцог очень рассержен на этого парня и жаждет его крови, даже если вы не делали ничего предосудительного. Он не желает ничего слушать. Он еще не оправился от волнений, связанных с портретом репинской дочки, и тут — бац! — ты наносишь следующий удар. У тебя в роду не было полководцев? — хихикнул Михаэль.
— Если у вашего босса такая тонкая душевная организация, покажите его психиатру, — проговорил я сквозь зубы.
Все трое печально смотрели на меня.
— Ты обещал мне однажды, что не сделаешь ничего, что может ему навредить, Гунтрам, — напомнил мне Фердинанд.
— Да — в том смысле, что никогда не предам его, не обману и не подолью яд в чай!
— Есть много способов навредить человеку, Гунтрам, — вмешался Горан. — Раз ты не интересуешься этим парнем, не общайся с ним, братец.
— Горан, у меня нет друзей! И только я познакомился с человеком, который мог бы стать мне другом, вы требуете, чтобы я отказался от него!
— Гунтрам, я уже объяснял тебе, как трудно парню за сорок, с детьми, найти другую работу. Мы всего лишь просим тебя быть помягче и зарыть топор войны, — закончил Горан тем тоном, какой бывал у него, когда он вот-вот рассердится и сделается опасным.
Если б не поддержка Горана, меня бы давно не было на свете. Я вздохнул.
— Думаю, я могу послать ему копию дипломной работы и поблагодарить за поддержку, но не думайте, что я начну с ним целоваться.
— Это было бы чудесно, Гунтрам, — мягко сказал Горан.
19 октября. Дневник Фердинанда фон Кляйста
Во время обеда Михаэль, Горан и я уговорили Гунтрама прекратить боевые действия. Это большой сдвиг для всех нас. Должен признать, Алексей Григорьевич гораздо проницательней, чем мы думали. Воздействовать на чувство социальной ответственности Гунтрама было гениальной идеей. Его отсутствие на обеде — чтобы мальчик не догадался, откуда ветер дует — тоже умный ход. Михаэль хорошо провел свою роль, и я не подозревал, что Горан — такой хороший актер.
