А у Салтыкова-Щедрина? «Миросозерцание большинства людей зиждется на принципе «обуздания», о котором даже неудобно говорить, ибо около него кормятся целые армии лгунов и лгущих искренне, фанатично – тех утопистов обуздания, перед которыми содрогается даже современная, привыкшая к лганию действительность, тех чудищ, которые не хотят ни истории, ни современности, а в факте признают не сам факт, а каприз человеческого своеволия. Это людей тех, что не покидают марева, созданного их воображением, и с неумолимою последовательностью проводят это марево в действительность». Можно ли сказать более кратко о всех претендующих на «теоретическое» обобщение и придумывание прекрасных систем человеческого счастья! А ведь сказано действительно между прочим, без труда и притязаний на истину.
И уж совсем удивительно у Шаляпина. «Наши российские строители никак не могли унизить себя до того, чтобы задумать обыкновенное здание по разумному Человеческому плану, а непременно желали построить башню до небес – Вавилонскую башню… И, главное, « удивительно знали всё наши Российские умники. Они знали как горбатенького сапожника сразу превратить в Аполлона Бельведерского, как научить зайца зажигать спички, знали, что нужно этому зайцу для его счастья, знали, что через двести лет будет нужно потомкам этого зайца для их счастья… Они знают! И так непостижимы в этом знании, что самое малейшее не согласие с их формулировкой жизни они признают зловредным и упрямым кощунством и за него жестоко карают». И дальше: «Строительство приняло форму сплошного разрушения и любовь к будущему человечеству вылилась в ненависть и пытку для современников». Опять сверх кратко и правильно. А кто пишет? Не историк, не философ – артист.
Как все повторяется! Как критиковали и воевали вчера, так критикуют и собираются воевать сегодня. Также одинаково и держат оборону. Феномен! Люди познают сложнейшие науки, а простейшие житейские истины – нет, или с трудом, достойным удивления. Часто склонны восхищаться не полезностью сделанного, а его внешними атрибутами, затраченными усилиями, их продолжительностью, размерами, весом и прочими характеристиками, легко действующими на человека, когда ему не хочется думать. Масса вещей восхищает массу людей только благодаря моде и рекламе. Из поколения в поколение поют им песни о добре, справедливости и совести. А ведь они для того, чтобы проще и свободнее их, дураков, эксплуатировать.
В жизни всё относительно. Хорошее уживается с плохим, красивое с противным, добро со злом, верное и правильное с ошибочным. Но человек через свое высокомерие возводит довольно часто и многое в абсолют, буквально навязывая человечеству свои представления о нем, как единственно допустимые, единственно верные и даже для него обязательные.
В истории всегда были периоды, когда люди изображались в виде неких штампованных ярлыков, хотя они всегда были и оставались людьми, и потом приходилось долго счищать с каждого этот налет мишуры. Кем писалась и пишется такая история? Бездарными писаками, не уважающими ни себя, ни своих героев, ни саму историю и никого в ней. Людьми, продающими душу за кусок мяса.
Любой мыслящий человек не против идеологии, он против насилия. Все, что навязывается, трудно воспринимается. Человек из творца превращается в исполнителя, а то и больше – в раба.
Жизнь во всем ее многообразии как-то запрограммирована. Поэтому все потуги человечества «сознательно» ее изменить(что также запрограммировано) есть продукт естественного природного, а отнюдь не сознательного совершенствования жизни. Нравоучительные сентенции изменяют общественные формации примерно так, как размножается и гибнет стая саранчи. Коэффициент полезного действия «активной» деятельности преобразователей мира в стратегическом плане действительного движения вперед исключительно мал и если бы ее возможно было изъять из жизни, то последняя развивалась и совершенствовалась, возможно, значительно быстрее.
Революция, которая погубила миллионы жизней, не может закончиться вчерашним и сегодняшним ее обсуждением. Оно будет повторяться и уточняться еще много, много раз. Современная ее история сочиняется людьми в значительном числе в ней заинтересованными. Отсюда недавно черное становится вдруг розовым и наоборот. Дела же, кажется, таковы, что не было ни правых, ни левых, а только толпа и преступники (последние тем больше, чем ближе к власти) и редкое исключение. К тому же творить зло не надо ни ума, ни изобретательности. Лишь желание и готовность. Способы, как его делать – давно известны.
Революция любая в ее прямых последствиях для тех, на кого она распространяется и кем совершается, есть акт разрушения. Конечно, это не означает, что в ней нет совсем элементов созидания или, по крайней мере, стремлений к ним, но, в главном, она сопровождается разрушением среды и человека. Однако в отличие от физического процесса разрушения, вроде поджога дома, революция социальная содержит в себе позитивные косвенные последствия..
