Человеческие страсти пока настолько сильны, что всё остальное в сравнении с ними ноль. Из-за элементарного завода, обиды, оскорбления человек становится невосприимчив к любым самым сильным аргументам. Здравый смысл отступает перед ничтожным упрямством. Компромисс, достигаемый в великих делах, становится не возможным в мелочах, как только в спор включается природная страсть и человек начинает проявлять свое Я. Позиция вполне лояльного арбитра по отношению к двум дерущимся моментально меняется, как только арбитр становится активным сторонником одного, а еще больше, если вдруг проникается своей собственной позицией.
Часто говорят о естественности поведения всего живого в «дикой» природе и полностью ему противоположном якобы сознательном поведении людей. Глубокое, на мой взгляд, заблуждение. Первопричины поступков и тех и других одни и те же. То законы природы, законы борьбы. От того, что человек разумен ничего не меняется. Разум лишь усложняет форму процесса. Такая же в основе естественность как бы прикрывается словесными объяснениями.
Бесконечное множество рассуждений о будущем, различных прогнозов о нем опрокидывались действительностью и превращались в пустышку, хотя исходили они от выдающихся умов. История жизни – это наложенные друг на друга круги. Круг первый – планета Земля. По окружности его среди других круги живой жизни, а на последних круги жизни конкретного человека, и каждый из них – почти полное повторение себе подобного видоизмененного лишь в том, что связано с его местом на круге предшествующем. В остальном жизнь и деяния человека, их начало и конец проистекают по неизменным законам бытия. Нет ничего нового, всё повторяется из поколения в поколение, меняется фон. Круг человеческой сущности остается в основе постоянным. Он продиктован краткостью жизни живого.
Мы говорим о гениальности отдельных людей. Цитируем их, а фактически при этом берем на вооружение то, что согласуется с нашими взглядами, то, к чему пришли самостоятельно, и подкрепляем его упомянутым лишь для солидности, для пущей убедительности. Мир здравых идей ограничен простотой законов жизни. Они, идеи, находятся в постоянном повторении с некоей незначительной добавкой, обусловленной изменениями в мире материальных вещей, и новыми познаниями в деталях физических закономерностей, где новое есть действительно новое, а ценность его бесспорно доказана и подтверждена прямым опытом. Только занятия по настоящему научные дают нам новые знания, обеспечивают эволюционный процесс движения и расширяют наш кругозор ( хотя и не дают ответа на главный вопрос – Почему?). Занятиями философией, литературой, искусством мы подтверждаем имеющиеся знания и испытываем тем большее удовольствие, чем в большей степени почерпнутое в них отражает наше понимание или соответствует им. Если же нет собственных знаний, то они заменяются верой, а на ней главным образом и замешано зло. Вера и только она позволяет спекулировать злу, даже когда оно бывает непреднамеренным. Есть еще страх, но с ним особая статья. Он вне нашего анализа, он в чистом виде от природы. Можно лишь сказать, что он является определяющей категорией в структуре социальных систем,.
Самостоятельность среди дураков основана на силе, среди умных на знаниях и логике. Правда, есть и другие дураки, о которых писал Гамильтон, что жертвуют личными интересами во имя общественных, получая взамен поношения и неблагодарность. Но почему так действуют? – В угоду своего тщеславия Возможный при этом второй вопрос «Почему?» – остается без ответа. В самоутверждении индивидуума заключена вся сознательная часть истории человечества – ее доступная нашему представлению. Ничего общего не имеющая с теми исходными причинами законов миродвижения, которые недоступны нашему пониманию. Возможность познания первопричин устройства мира едва ли достижима. Полагаю, что Эйнштейновская скоростная ограниченность рано или поздно будет подправлена, как была скорректирована теория Ньютона.
Называющие себя материалистами утверждают обратное: возможность постепенного приближения к абсолютной истине. И заявляют, что это есть одна из основных категорий диалектического материализма. Похоже на идеализм, такое утверждение исходит из предположений, а не эксперимента. Едва ли правильно оно и по существу. Можно ли говорить о каком-либо приближении к конечной точке, находящейся в бесконечности? Каждое новое знание, отвечая на один вопрос, порождает другие вопросы. Отсюда, чем больше знания, тем больше вопросов и больше незнания. В этом суть бесконечности в данной частной философской концепции. Однако она только предположение, домысел, а не опыт и отсюда идеалистична.
