Конечно, говорит архиепископ, всегда существуют люди с дурными манерами, которые привыкли делать только то, что им вздумается. Например, все собираются за завтраком, а такой господин не желает выходить к столу, поскольку, по его мнению, время еще раннее либо же ему внезапно приходит в голову заняться своими экзерсисами, и он просит срочно принести ему перо и бумагу. «Таким людям угодно лишь то, что им в голову взбредет», – заключает архиепископ.
Среди гостей нужно быть приветливым и уважительным, говорит делла Каза, только таким образом можно завоевать друзей и расположение окружающих. Ни над кем не следует насмехаться, включая и тех, кто ниже по рангу. Можно шутить, но не насмехаться, развлекать веселым разговором, но не унижать при этом никого.
Данный трактат позволяет живо представить шумную толпу молодых придворных, которые постоянно сопровождали короля и принцев в их поездках по замкам Луары; а дополняют картину того времени образцы литературы вроде сборника новелл «Новые забавы и веселые разговоры», написанного приближенным Маргариты Наваррской Бонавентюрой Деперье[55] и вышедшего в свет после того, как автор покончил с собой.
Да и сама Маргарита Наваррская проявляла интерес к проблемам духовного совершенствования. Она начала составлять сборник новелл, разделенных на 10 дней по подобию «Декамерона» Джованни Боккаччо. Маргарита успела описать новеллы семи полных дней, из-за чего ее сборник получил название «Гептамерон». Едва ли не все сюжеты этих новелл Маргарита взяла из жизни. Например, типична история о дворянине, который женился на богатой наследнице из-за денег, после чего, совершенно позабыв о своих супружеских обязанностях, занимался лишь тем, что блистал при дворе, думая только о приемах и празднествах. Впрочем, это неудивительно, поскольку денег придворная жизнь отнимала поистине невероятное количество.
Любопытна на взгляд современного человека еще одна новелла, рассказывающая о короле, которому доложили, что к нему прибывает начальник немецких ландскнехтов с целью убить его. При этом поведение короля крайне необычно. Он приглашает наемного убийцу на охоту, вместе с ним нарочно отъезжает в глухое место, подальше от своих приближенных, после чего в глухом лесу отдает немцу свой клинок. Не менее удивительно и поведение немца: он отказывается от своей задачи, не в силах воспользоваться для осуществления гнусного убийства смелостью и благородством жертвы. В наши дни вряд ли таким же образом поступил бы глава государства, которому служба контрразведки сообщила о том, что ему следует ждать визита опасного террориста.
Портрет Маргариты Наваррской. Художник Жан Клуэ
В те времена в замках все ночи напролет господа зачитывались сказками, легендами и сентиментальными историями. В любой библиотеке замков на Луаре непременно находились такие произведения, как «Мелюзина», «Ожье Датчанин», «Золотая легенда», «Роман о Розе», «Амадис Галльский», цикл романов о рыцарях Круглого стола, романы так называемого Бретонского цикла – «Тристан», «Ланселот Озерный», «Персеваль Галльский» и, наконец, «Персефорст», который по праву считался блистательной энциклопедией лучших традиций рыцарства.
Бесспорным лидером среди всех этих произведений была эпическая поэма «Амадис Галльский». Именно она чаще всего звучала в замке прекрасной Дианы, поскольку ее царственный любовник превыше всего ставил этот своеобразный кодекс вежливости. Придворные с удовольствием погружались в таинственный и загадочный мир волшебства, где царили феи и действовали галантные рыцари. Здесь было все: и испытания на благородство и смелость, и похищения младенцев, и невероятные приключения. Считалось, если кто-то решается критиковать «Амадиса Галльского», то таким образом он не просто выказывает неуважение королю – он наносит ему оскорбление, а заодно, по выражению Франсуа де Ла Ну[56] в его «Политических и военных речах», как будто «плюет в лицо» всем почитателям этого произведения. С Ла Ну соглашается также Э. Жодель[57], описывавший дворян, проводящих долгие часы за чтением «Амадиса Галльского».
Себастьян Брантом[58] писал в мемуарах: «Хотел бы я иметь столько же сотен экю, сколько придворных и монахинь переживали над приключениями Амадиса Галльского». Ж. дю Белле[59] называл поэму истинным учебником изящной нравственности и хвалил ее за возвышенность описываемых чувств. Следует сказать, что и в настоящее время «Амадис Галльский» по праву считается образцом французской изящной словесности.
Не менее, чем приключения прекрасных и печальных рыцарей, пользовались успехом у читающей придворной публики многочисленные фантастические рассказы о заморских путешествиях. Например, очень популярны были «Путешествия в заморские страны» монаха-францисканца Жана Тено, который по приказу Луизы Савойской побывал в Вифлееме, на Синае, в Египте и Палестине. Историями Тено заслушивались, представляя экзотическую восточную роскошь – караваны верблюдов, древние пирамиды и святые места, где происходит множество немыслимых чудес.
