— Ну и задал бы ты себе работу, К., — сказала Ольга, — вздумай ты переубедить всех, кто нас презирает, ведь это из самого Замка исходит. Хорошо помню день, который за тем утром последовал. Брунсвик, он тогда у нас подмастерьем был, пришел, как обычно, отец выдал ему работу и отправил домой, потом мы сидели и завтракали, все, кроме Амалии и меня, такие оживленные были, отец то и дело о празднике вспоминал, строил планы насчет пожарной дружины, в Замке-то своя пожарная дружина, так они на наш праздник свой отряд прислали, ну и разговоры всякие велись, к тому же господа из Замка, что на празднике присутствовали, видели, как наша дружина себя показала, и высказывались очень благосклонно, со своей замковой пожарной дружиной сравнивали, и сравнение в нашу пользу выходило, заговорили даже о необходимости реорганизации всей замковой противопожарной службы, с привлечением инструкторов из деревни, конечно, тут несколько человек имелось в виду, но отец имел основания надеяться, что выбор падет и на него. Вот об этом он тогда и рассуждал, по своей милой привычке всегда и всюду занимать много места обхватил руками чуть ли не полстола, устремив взгляд в открытое окно, к небу, и лицо у него было такое молодое, столько в нем надежды было, никогда больше я его таким не видела. И тут вдруг Амалия с этакой надменностью, какой мы прежде за ней не замечали, говорит: всем этим речам господ из Замка не следует, мол, особо доверяться, господа при подобных оказиях любят что-нибудь приятное сболтнуть, только значат их слова очень мало, а то и вовсе ничего, скажут — и вмиг забудут, а мы, дескать, каждый раз на эту удочку попадаемся. Мать тотчас же запретила ей вести подобные речи, отец только посмеялся над мудрствованиями, которые ей еще не по годам, но вдруг запнулся, словно хватившись чего-то, хотя все вроде было на месте, и спросил, что это ему там Брунсвик насчет посыльного и письма какого-то разорванного плел, не знаем ли мы, о чем он, кого имел в виду и что вообще стряслось. Мы промолчали, Варнава, тогда еще молоденький, смешной, словно барашек, в ответ что-то особенно задиристое и глупое сказал, все заговорили о другом, и дело вроде бы забылось.
