— Ну как же, как же, — проговорил тот. — Долг школьного смотрителя зовет. Однако одну минуточку вам все-таки придется мне уделить. Лишь несколько пустяковых вопросов.
— Да неохота мне, — бросил К. и направился было к двери.
Но Момус пристукнул папкой по столу и встал:
— Именем Кламма я требую, чтобы вы ответили на мои вопросы!
— Именем Кламма? — переспросил К. — Разве ему есть до меня дело?
— Об этом, — отвечал Момус, — судить не мне и тем более не вам; вот и предоставим это ему самому. Что же до нас с вами, то властью вверенных мне Кламмом должностных полномочий я призываю вас остаться и отвечать.
— Господин землемер, — вмешалась хозяйка. — Я теперь остерегаюсь вам советовать, все прежние мои советы, притом самые доброжелательные, какие только можно дать, встретили у вас неслыханный по бесцеремонности отпор, да и сюда, к господину секретарю, я пришла — мне скрывать нечего — только затем, чтобы, как положено, уведомить власти о вашем поведении и намерениях ваших, а еще раз и навсегда оградить свой дом от того, чтобы вас снова ко мне поселили, вот как оно сейчас между нами обстоит, и тут теперь вряд ли что переменится, и если я сейчас говорю вам свое мнение, то не для того, чтобы вам помочь, а просто чтобы хоть немного облегчить господину секретарю такое тяжелое дело, как переговоры с человеком вроде вас. Но тем не менее как раз благодаря полной моей откровенности — а иначе как откровенно, хоть и против воли, я общаться с вами не умею, — вы могли бы извлечь из моих слов кое-какой для себя прок, ежели захотели бы. Так вот, на этот случай зарубите себе на носу: единственный путь, который может привести вас к Кламму, проходит через протоколы господина секретаря. Не хочу, правда, преувеличивать, вряд ли эта дорожка до самого Кламма доведет, может, она гораздо раньше оборвется, тут все от благорасположения господина секретаря будет зависеть. Как бы там ни было, но это единственный для вас путь хотя бы по направлению к Кламму. И вот от этого пути вы хотите отвернуться, и единственно только из-за своего упрямства.
— Да ладно вам, госпожа трактирщица, — возразил К. — Вовсе это не единственный путь к Кламму, и ничуть он не важнее других путей. А вы, значит, господин секретарь, решаете, доводить до сведения Кламма то, что я скажу, или не доводить?
— Безусловно, — проронил Момус и, гордо потупив очи, посмотрел куда-то себе под ноги, сперва в одну сторону, потом в другую, хотя смотреть там было совершенно не на что. — Иначе для чего бы мне быть секретарем?
— Вот видите, госпожа трактирщица, — сказал К., — вовсе не к Кламму мне нужно пути искать, а сперва к господину секретарю.
— И я вам этот путь хотела открыть, — живо откликнулась трактирщица. — Разве не предлагала я вам нынче утром передать вашу просьбу Кламму? И сделать это можно было через господина секретаря. Но вы не захотели, а теперь у вас все равно другого пути нету. Хотя после сегодняшнего вашего фортеля, когда вы чуть ли не напасть на Кламма удумали, видов на успех у вас и того меньше. И все же эта последняя, крошечная, исчезающая, считайте что и не существующая вовсе надежда — единственное, что у вас остается.
— Интересно, однако, получается, госпожа трактирщица, — заметил К. — Поначалу вы меня всячески разубеждали к Кламму пробиваться, а теперь к моей просьбе вон как серьезно относитесь и даже считаете, что в случае неудачи я вообще пропащий человек? Как понимать, что сперва вы от чистого сердца пытаетесь отговорить меня к Кламму рваться, а теперь якобы столь же искренне чуть ли не толкаете меня на путь к Кламму, хотя путь этот, как вы сами признаете, до самого Кламма, вероятно, и не доведет?
— Это я-то вас толкаю? — изумилась трактирщица. — Да разве это называется «толкать», если я говорю, что попытки ваши безнадежны? Это уж совсем был бы лихой номер — таким манером ответственность с себя на меня перевалить, с больной головы на здоровую. Может, это присутствие господина секретаря вас на такие шутки подбивает? Нет уж, господин землемер, никуда я вас не толкаю. В одном только сознаюсь: я вас, когда впервые увидела, похоже, малость переоценила. Быстрота, с какой вы Фриду окрутили, меня испугала, я не знала, чего еще от вас ждать, и, не найдя других способов предотвратить новые несчастья, пыталась пронять вас просьбами и угрозами. Но теперь я обо всем спокойнее судить научилась. По мне, так делайте что хотите. От дел ваших разве что там, во дворе, в сугробах глубокие следы остаются, но больше-то нигде.
— По-моему, концы с концами тут не слишком вяжутся, — сказал К., — но я удовольствуюсь тем, что благодаря вам саму эту неувязку подметил. А теперь я просил бы вас, господин секретарь, сказать мне, верно ли утверждает госпожа трактирщица: а именно что показания мои, которые вы сейчас намерены запротоколировать, среди последствий своих имеют предполагать для меня возможность предстать перед Кламмом? Если так, я тотчас же готов ответить на все вопросы. В этом отношении я вообще готов на все.
