— Я приказал бы дозорным не впускать и не отпускать того, кто не назовётся. Того, кто не будет узнан. Останавливать. Применять силу, если нужно.
Князь кивнул.
— Этим мы дадим понять, что подозреваем врагов в соддийцах. До сих пор такого не было. Никто не поймёт. Как объяснишь?
— Никак. Разве нельзя просто приказать?
— Как итсванский император? Знаешь, в чем одно из различий между нами? Его люди, некоторые, служат мне. Мои люди ему — никогда.
«Любой дракон, из любой части Содды, может полететь в моей стае, и тогда я пойму, кто враг мне, или кто просто закрылся наглухо. Я почувствую такого дракона, как укол иглы, даже если в стае будут тысячи. Ты поймешь это, когда тоже научишься собирать стаю. Так вот, я ещё не встречал дракона, которому не мог бы доверять», — добавил Дьян по-соддийски.
— Я встречал, — сказал Ардай. — Его звали Борохом, и он жил тут, у Каюба. Мне жаль его, но с доверием я бы подождал. И, конечно, Каюб врал мне, когда говорил, что где-то на островах прячут драконов и там он купил драконёнка, потому что мы знаем правду. Но представь, что это вдруг не совсем ложь, и кто-то прячет драконов, выращенных в неволе? Насколько бы ты доверился бы этим драконам, вот так, сразу? Да вот и наш маг-хранитель мечтает заняться выращиванием драконов! Это отчего-то такое лакомое поприще, дядя! И есть ещё дракон, который на кого-то там охотился!
— Прекращай! — перебил его князь, — повторять байки и без нас есть кому!
— А почему нет, дядя? Я сам видел, как Борох ел сырое мясо. Что ему было делать, его вырастили таким! И Аолу пытались поить разведённой кровью, считали, что это ей полезно. А если бы такой, как Борох, оказался вдруг на свободе? Конечно, он бы охотился!
— Это всё другое, — нахмурился князь, — я тоже много думал об этом. Вот что, помнишь, ты рассказывал про куклу-дракона, на которой учился убивать драконов? Она ведь не летала, верно? Она была глухой и безмолвной. Не могла бы откликнуться и назваться, да?..
— Ты думаешь?.. — поразился Ардай.
— Такое же безумное предположение, как те, что ты тут наговорил. Решено, объяви всем, что мы подозреваем, будто итсванские маги имеют такую куклу, и нельзя позволить ей пробраться в Шайтакан. И поглядим, как к этому отнесутся итсванцы, когда до них дойдёт. Заодно посмеёмся.
— Будет сделано, — довольно согласился Адай.
Он, в конце концов, добился чего хотел: ни один неизвестный дракон не попадёт в Шайтакан. И, кстати, кое-что ещё он вспомнил.
— Знаешь, дядя, как сумасшедшая Альма назвала твою жену, когда мы с ней ходили к Синему камню? Безмолвной. Теперь я понял, почему. Она не говорит по-соддийски.
Князь рассеянно кивнул, но тут же взглянул на Ардай уже по другому, с цепким вниманием.
— Постой-ка. Ты сказал — безмолвной? Альма? А повтори все, что она сказала!
— Но точно я не помню, — растерялся Ардай. — Назвала безмолвной. Жалела её. Вот и все.
Князь задумчиво потер переносицу.
«Назвала безмолвной, — медленно повторил он, перейдя на соддийский. — Когда-то был такой клан, безмолвные. Еще в Старом Мире. Он давно исчез, вообще говоря. Наставник рассказывал мне об этом ещё в детстве. Просто исчезнувший клан, слабые драконы, они были обречены».
«Безмолвные, потому что не говорили по-соддийски, или вообще немые были?» — заинтересовался Ардай.
Он столько всего ещё не знал про драконов.
«В человеческом обличье они разговаривали, обыкновенно, как люди, а в драконьем не могли говорить и слышать. Сам подумай, каково быть драконом и не владеть нашей речью. Они не оставались надолго в драконьем обличье, ещё, кажется, не могли закаляться шадом. Были слабее всех. Это был обречённый клан. Клан изгоев. Искать у них пару драконам других кланов считалось зазорным, не позволялось. Кто делал это, сам становился изгоем. Кажется, так. Если хочешь, в Дарьявеле в библиотеке можешь найти что-нибудь про безмолвных, наверняка».
Ардай замер, поражённый тем, что пришло ему в голову. И, поймав удивленный взгляд князя, объяснил:
«Дракон-изгнанник был первым хозяином этого замка. Или маг-изгнанник, если хочешь. В здешних сказках и песнях так, во всяком случае. Изгнанник, дядя! А если потому изгнанник, что из клана изгоев, безмолвных! Целый клан изгнанников, дядя! А это замок их князя, или мага?»
Дьян молчал, тоже озадаченный услышанным.
«Вот что, парень, это, конечно, интересно, но никому не рассказывай, — сказал он наконец. Про безмолвных никто уже не помнит, их нет! Ты вот потомок Шанияров по линии отца, а много в тебе от Шанияров? Некоторые способности и соддийский язык, и ты один такой в семье! И это всего за несколько поколений. А что осталось у потомков безмолвных за тысячи лет?»
«Но это значит, что предок тётушки Кантаны… Правильно?..»
«Вот поэтому не болтай. Нашим людям и так трудно её принять. Так что сказки про безмолвных кому-то могут и понравиться».
«Хорошо, я понял».
Он хотел уйти, но уже в дверях обернулся, посмотрел на Дьяна. И, кажется, они подумали об одном и том же.
«Княжество Каст, да, дядя? Земля древних драконов? И Вейр желает купить драконов, значит, он не понимает, что такое драконы», — спросил Ардай.
