— Ну как почему. Виаланы — младший княжеский род. Когда-то, на заре времен, два брата повздорили слегка, и младший основал своё, отдельное гнездо — Шайтакан. Потом они помирились, смешивали кровь, оставшись одним кланом. Как будто сама не знаешь, что Виаланы ближе княжескому дому, чем прочие? На изумруды посмотри. У тебя такой же полный набор, как у жены Розелина. Только она никогда не сможет им пользоваться, как и Розелин своим кольцом! Главная ветвь клана засохла! Теперь они — просто итсванцы! Кроме Вейра, да… — насупилась княгиня.
— А как пользоваться, бабушка? Научишь? — обрадовалась Кантана.
— Не перебивай, — княгиня строго погрозила пальцем. — Послушай уж лучше. Альедана тоже была единственной наследницей князя. Она при жизни отца прошла посвящение. А как же? Тут важно время не упустить. Потом она четыре года летала, выбирала. С девятью драконами. Конечно, те знали, что юной княгине предстоит выбор, задолго до того не женились!
— С девятью — сразу? — растерялась Кантана.
Её прежний мир рушился.
— Что ты? Зачем сразу? — бабушка рассмеялась, — по очереди. Как хотела. Знакомилась, принимала их в замке. Оценивала. Бывает ведь, не сразу человека поймёшь, да? Если считала, что достоин — звала в полёт. Женатого тоже можно позвать, если хочется! Такому, конечно, брак не предложишь. Зато узнаешь, каков он, как ему доверять. Они теперь — твой клан, твоя стая. Княгине в пору выбора всё можно. Присмотрись к Сакуарту — очень хорош! К Валему. Крайн тоже достоин. Он молод, конечно, но это пройдёт! Ну, не хмурься! Не суди по меркам итсванцев!
Сакуарт, Валем, Крайн — это всё были имени Круга. Сакуарт ещё и жених её сестры.
— Но как же верность в браке? В Касте это всегда было так важно…
— Верность — это для постели, золотко. Потом всю жизнь будешь верной женой, — княгиня крепко стиснула ей руку.
— И они все на это согласятся?..
— Кто? Мужчины? — бабушка расхохоталась. — Конечно. Каждый их них две ночи в году может превращаться и летать. Каждый из них ждёт эти ночи. Две в году! И сколько угодно сверх этих двух, если с княгиней во время её выбора.
У Кантаны заалели щёки, едва она представила это всё. Нет-нет, такое ей не нужно. И — две ночи в году?! Только-то?!
— Тебе выбирать всего-то из четверых, считая с Вейром, — продолжала бабушка. — Про него тоже плохо не скажу. Он хороший мальчик, добрый, умный, надежный. Не самый сильный, хоть и сын князя. Но можно и его. Хотя с ним уже не полетишь, конечно. Жаль его. Но из жалости замуж не выходят! Хочешь сильных детей — полюби того, кто станет их отцом! В старых текстах много раз об этом сказано. Даже когда ты выходила за соддийца, помнишь, небось, что твое искреннее согласие было необходимо? Как думаешь, для чего? Маги подсобили, конечно? Теперь-то, после посвящения, тебе ни один маг не указ! — княгиня нащупала у стены ещё один костыль, схватила и грозно стукнула им в пол.
Кантана невольно отшатнулась. Но княгиня улыбнулась, опять нагнулась к ней и шепнула:
— А тому, кого выберешь, скажешь: пусть у нас с тобой теперь будет одно небо! Поняла? И он тебе то же скажет. Это слова изначальные, они есть столько, сколько живёт наш народ.
У Кантаны от волнения застучало в висках, потому что она вспомнила, что эти самые слова уже слышала, от Мантины. Изначальные слова. Для их народа.
Для их общего народа. Так почему же между ними такая разница?
— А потом ты пройдёшь ритуал, — голос бабушки стал строгим, — это обязательно, золотко. Я вот летала трижды. Первый раз просто крылья попробовала, второй училась превращаться по своей воле, а третий… Третий раз стал нашим брачным полётом. Мы с князем любили друг друга так, как это делают драконы. Ты ведь поняла, о чём я тут с тобой толкую, скромница?!
Дождавшись, когда опять покрасневшая Кантана кивнула, старая княгиня раскрыла левую ладонь, показывая — четыре пальца, мизинца нет.
— Это надо, чтобы иметь детей. Цена, которую приходится платить, чтобы попробовать крылья! Поняла? Не откладывай, как Аурика. Да, им нравилось летать вместе, они пренебрегли заветами и волей Хранителя. Поэтому у них была лишь одна дочь, рождённая до посвящения Аурики! И это у пары, так влюбленной друг в друга! Ты поняла меня?
— Да, — Кантана кивнула.
Её сын, потерянный после превращения. Вот, значит, как.
Вдруг лисичка, всё это время мирно спавшая, встрепенулась, подняла голову и тихо тявкнула, а Юта вскочила на лапы и зашипела. В только что гладкой стене открылся дверной проём, и в комнату шагнул Вейр.
Кантана вскочила, испуганная.
— Сядь! — бабушка Витана опять недовольно грохнула в пол костылём. — А ты чего явился? Я тебя звала? Открыла тебе дверь — так закрою! — это уже предназначалось Вейру.
— Не волнуйся, моя княгиня, — сказал тот кротко. — Но ты ведь сама понимаешь, что кузину надо проводить к Хранителю.
— То же мне, спешка, — презрительно хмыкнула бабушка, — сама сходит, когда найдёт нужным. Ты своей настырностью её только пугаешь! Ничего пока страшного не случилось! Ты иди, иди отсюда, не мешай!
