Наконец ему с трудом удалось подняться на четвереньки и вдохнуть полной грудью.
Откашливаясь, дрожа всем телом, судорожно хватая ртом воздух, он бессильно растянулся на наклонной каменной плите в непроглядной тьме, которая, казалось, давила не меньше, чем слой навалившейся сверху земли. Он сделал еще одно усилие и поднялся на ноги. Напрягая зрение, Тарен пытался разглядеть сквозь завесу тьмы хоть что-нибудь. Но его окружали мрак и мертвая тишина. Он окликнул своих спутников. Никакого ответа. Голос его потонул в безмолвии, и лишь глухое эхо возвратилось из пустоты. В отчаянии он закричал во всю мощь своих легких.
– Привет, привет, – отозвался на его крик голос Руна.
– Принц Рун! – позвал Тарен. – Где ты? Ты цел?
– Не знаю, – ответил принц. – Если бы я мог что-нибудь рассмотреть в этой тьме, ответил бы точнее.
Тарен на четвереньках пополз на голос. Он шарил впереди руками, и пальцы его вдруг наткнулись на что-то лохматое, стонущее и хнычущее.
– Ужаски, о, страшные ужаски! – стонал Гурги. – Стуки и бряки обрушились на бедного Гурги и уволокли его в жуткую темноту! Гурги ничего не видит!
– Клянусь Великим Белином, – послышался другой голос. – Рад слышать, что и Гурги ослеп. Мне казалось, что эта беда настигла только меня. А это всего лишь темнота! Но я вижу не больше, чем с закрытыми глазами!
Приказав Гурги покрепче уцепиться за его пояс, Тарен пополз в сторону барда. Вскоре они нашли друг друга и принца Руна, который с трудом дотащился до них.
– Ффлеуддур, – тревожно проговорил Тарен, – боюсь, что оползень завалил яму. Попытаемся разгрести выход наружу?
– Прежде чем откапывать, надо бы сообразить, в какую сторону копать, если тебе интересно мое мнение, – хмыкнул бард. – И потом, сможем ли мы пробиться сквозь всю эту землю? Вот что меня занимает. Даже кроту пришлось бы здесь здорово попыхтеть. Впрочем, попытаемся. Я готов. Ффлам неустрашим! Но, – спохватился он, – без света, без единого огонька мы, пожалуй, будем рыть до конца жизни, тыкаясь туда-сюда, словно слепые кроты.
Тарен согласно кивнул и нахмурил брови.
– Верно. Свет нам нужен не меньше воздуха. – Он повернулся к Гурги: – Доставай свои кремни. У нас нет трута, но если мне удастся поймать искру краем плаща, может, получится его запалить.
Почти тут же послышалось пыхтение и шуршание – Гурги охлопывал себя. Затем раздался жалобный вой.
– Огненные камни исчезли! – стонал Гурги. – Несчастный Гурги не может устроить щелк и сверк! Он потерял их! О, несчастье! О, горькие печалки! Гурги пойдет и отыщет огненные камни!
Тарен похлопал его по плечу.
– Оставайся с нами, никуда не рвись, – сказал он спокойно. – Твоя жизнь нам дороже, чем какие-то огненные камни. Мы найдем другой выход. Стойте! – вдруг радостно вскричал он. – Игрушка Эйлонви! Ее золотой шар! Если бы только он послушался нас и зажегся!
Тарен сунул руку в карман плаща и вытащил шар. Минуту он держал его зажатым в кулаке, боясь, что ничего не получится, и не желая терять последнюю надежду.
Сдерживая дыхание, Тарен осторожно и постепенно стал разжимать пальцы. Невесомый золотой шар лежал на его раскрытой ладони. Тарен чувствовал кожей его холодную гладкую поверхность. Он словно бы видел устремленные на него глаза друзей, с тревогой и трепетом ожидавших чуда. Но темнота была непроницаемой и, казалось, сгустилась еще больше. Шар не испускал даже крохотного лучика.
– У меня ничего не получается, – расстроился Тарен. – Боюсь, что Помощнику Сторожа Свиньи это не дано. Не ему владеть и распоряжаться такой чудесной волшебной вещью.
– А уж мне-то и подавно нет смысла даже пробовать, – уныло сказал принц Рун, – я ни за что не заставлю его светиться. Когда я в первый раз держал этот шар, он вспыхнул только на мгновение. Удивительно, с какой легкостью зажигала его принцесса!
Тарен ощупью приблизился к Ффлеуддуру и вложил шар ему в руку.
– Тебе, барду, известны секреты волшебства, ты знаешь многие тайны волшебных заговоров, – попытался он убедить Ффлеуддура. – Возможно, шар подчинится тебе. Попробуй. Наша жизнь зависит сейчас от него.
– Хорошо, – согласился Ффлеуддур. – Должен, правда, признаться, что у меня нет навыка в обращении с такими штуками. К тому же настоящие знания бардов, увы, мне недоступны, да и всегда были не по плечу. Слишком многое надо было постигнуть, а я в свою голову мог впрыснуть не более двух-трех капель этих тяжких знаний. Но… Ффлам всегда готов попытаться!
Прошло несколько мгновений. Тарен слышал, как пыхтит, напрягаясь, бард. Потом до него донесся бессильный вздох.
– Ничего не могу с ним поделать, – пробормотал Ффлеуддур. – Я уж даже колотил им по земле. Все зря. Может, дружище Гурги попытает судьбу?
– О, жалки и печалки! – застонал Гурги, как только бард сунул ему в руку шар. – Ни стуками, ни бряками несчастный Гурги не может сделать золотых мигалок!
