– Ффлам никогда не отчаивается! – воскликнул бард. – Но, – голос его вдруг потускнел, – я прихожу к мысли, что эта яма станет нашей могилой. Увы, даже кургана никто не насыплет над этим безвестным погребением. Ффлам никогда не унывает, но участь наша печальна, как ни погляди.
Гурги молча сунул шар в руку Тарену. Тот с тоской вспомнил Эйлонви. Он мысленно увидел ее лицо, услышал ее веселый смех, звенящий чище, чем самая тонкая струна на арфе Ффлеуддура. Сейчас даже ее беспорядочная болтовня казалась ему милой и вызвала невольную улыбку.
Тарен уже готов был сунуть бесполезную игрушку в карман куртки, но внезапно замер и уставился на свою раскрытую ладонь. В самой глубине шара вдруг замерцала чуть заметная золотая искорка. Он впился в нее глазами, не смея дышать, словно боялся загасить этот слабый огонек. А искра разгоралась, расцветала, раскрывала лепестки пламени, как полевой цветок навстречу утреннему солнцу.
Удивленно вскрикнув, Тарен вскочил на ноги. Слабые золотые усики лучей протянулись во тьму прямо с его ладони. Дрожа от возбуждения и восторга, он поднял шар над головой.
– Добрый хозяин спас нас! – возопил Гурги. – Да, да! Он вытащил нас из темноты-слепоты! Радость и счастье! Тьма уже не пугает, она убегает! Гурги опять может видеть!
– Изумительно! – восторгался принц Рун. – Восхитительно! Вы только оглядитесь вокруг! Никогда не думал, что на Моне существуют такие пещеры!
И Тарен снова вскрикнул от удивления. До сих пор он считал, что они упали в огромную яму или нору. Теперь, в свете золотого шара Эйлонви, он разглядел уходящую во тьму просторную и высокую пещеру. Она расстилалась перед ними, словно оледенелый лес. Каменные стволы поднимались к мрачным сводам, откуда свешивались серые известковые сосульки. Вдоль темных стен вились алые и ярко-зеленые прожилки, цветами боярышника поблескивали, мерцая в золотом свете, причудливые наросты. Усики белых кристаллов опутывали каждый выступ, сверкали каплями воды, как алмазными подвесками. А там, вдали, открывались новые залы. Тарен различал озерца, гладкие и тускло сиявшие опрокинутыми зеркалами. От одних шел зеленоватый свет, другие посылали бледно-голубое сияние.
– Где мы оказались? – прошептал Тарен. – Может быть, это владения Дивного Народа?
Ффлеуддур с сомнением покачал головой:
– В королевстве Дивного Народа наверняка есть тоннели и пещеры не хуже этой. И все же я не думаю, что мы в одной из них. Здесь нет никаких признаков жизни.
Гурги молчал. Он изумленно оглядывал просторную пещеру и учащенно вздыхал, будто к чему-то принюхивался. Принц Рун с беспечной улыбкой на лице двинулся вперед.
– Вот это да! – восклицал он. – Просто поразительно! Нужно будет непременно рассказать об этой пещере отцу. Может быть, он захочет открыть ее для обозрения, а, как вы думаете? Не годится же скрывать от людей такую изумительную красоту! Верно?
– Да, здесь и вправду очень красиво, – задумчиво произнес Тарен.
– И смертельно опасно, – подхватил бард. – Ффлам умеет ценить красоту. Недаром он любит путешествовать. Но… э-э… мне по душе все же путешествие по земле, а не под ней. Так что я предпочел бы поскорей выбраться отсюда наружу!
Решив не углубляться в пещеру, они повернули назад и пошли по своим следам к тому месту, где их настиг оползень. Как Тарен и опасался, при свете золотого шара стало ясно видно, что рыть землю, засыпавшую выход из пещеры, бесполезно. Выход завалило такими громадными валунами, что сдвинуть их с места было им не под силу. Пока принц Рун отдыхал, а Гурги копался в своей сумке с едой, Тарен и Ффлеуддур тихо переговаривались.
– Нужно попытаться найти другой выход, – сказал Тарен. – Ни король Руддлум, ни его люди теперь не смогут отыскать Эйлонви. Мы единственные, кто знает, куда потащил ее Мэгг.
– Все верно, – согласился бард. – Но подозреваю, что эта тайна будет похоронена здесь вместе с нами. Сама Акрен не смогла бы выдумать более надежной темницы. Я уверен, что здесь есть выход, и не один, – продолжал он, помолчав. – Но такие пещеры могут тянуться бесконечно. Под землей много места, да и выход может оказаться не просторнее кроличьего лаза.
Но в конце концов оба согласились, что выбора у них нет и надо идти вглубь пещеры, пока не повезет и не откроется выход на поверхность. Подхватив принца Моны под руки, Тарен и Ффлеуддур двинулись между грудами камней вперед. Гурги трусил позади, крепко уцепившись за пояс Тарена.
Неожиданно принц Рун рванулся, сложил руки рупором у рта и гаркнул во все горло:
– Э-ге-гей! Привет, привет! Есть здесь кто-нибудь? Э-эй!
– Рун! – одернул его Тарен. – Замолчи! Ты что, хочешь навлечь на нас беду?
– Ну что ты? – невинно улыбнулся Рун. – Наоборот, я думаю, кто-нибудь откликнется и поможет нам. Найти здесь кого-нибудь ведь лучше, чем никого не найти, верно?
– Рискуя при этом собственной шеей? – возразил Тарен.
Он замер и ждал, пока эхо голоса Руна не замерло в глубине пещеры. Когда наступила тишина, Тарен поманил спутников за собой и снова стал пробираться вперед.
