– Не сожрали? – Глеу презрительно фыркнул. – Лучше бы уж сожрали! Любая смерть лучше, чем эта ужасная пещера! Понимаете, здесь есть летучие мыши. Вечно пугают меня, кидаясь вниз с отвратительным писком. Белые червяки выползают из-под камня и таращатся. И твари вроде пауков! И другие твари, которые… просто твари. Они-то самые страшные. Кровь в жилах стынет! Третьего дня, если так можно сказать, ибо здесь нет ни дня, ни ночи…
Великан, не договорив, спрятал лицо в ладони. Голос его превратился в шепот, который был скорее похож на шум водопада. Казалось, он настроился выложить все, что с ним произошло. И непонятно было, сколько времени у него на это уйдет.
– Глеу, – перебил его Тарен, – мы сочувствуем тебе и сожалеем о твоем бедственном положении. Но прошу тебя, покажи нам выход из пещеры.
Глеу покачал глыбой своей огромной головы.
– Выход? Я и сам не перестаю искать его. Отсюда нет выхода. По крайней мере, для меня.
– Он должен быть, – настаивал Тарен. – Ты же как-то вошел сюда, верно? Вот и покажи нам этот вход. Пожалуйста.
– Найти то место, откуда я попал сюда? – переспросил Глеу. – А зачем? Оно мне не пригодится. А все эта Ллиан! Если бы она не убежала из клетки! До тех пор мое зелье действовало отлично и, главное, безопасно. Но она вырвалась и стала охотиться за мной. Она выгнала меня из моего дома. Подумайте, какая неблагодарность! Но я простил ее. У меня оставалась еще фляга с зельем. О, почему я сразу не выкинул это проклятое зелье? Она гналась за мной, а я летел со всех ног. – Глеу тронул лоб дрожащей рукой и жалобно заморгал. – Я никогда в жизни не бегал так быстро и… и так далеко. Я все еще вижу это во сне, и сны мои, поверьте, ужасны! Наконец я наткнулся на эту пещеру и проскользнул в нее…
Глеу шумно вздохнул.
– У меня не было ни мига на размышления, – продолжал он, шмыгая носом с таким звуком, будто ветер втягивался в узкую печную трубу, – я ускользнул от нее в тесную щель и вслед за этим зачем-то отхлебнул зелья из фляжки. Тут же я понял: делать этого не стоило. Но тогда я жаждал поскорей вырасти, чтобы одолеть Ллиан. Так и получилось… – Он всхлипнул, подняв облако мелкой каменной пыли. – Зелье сработало так быстро, что я чуть не разбил голову о каменный потолок пещеры. И продолжал расти… Мне пришлось сворачиваться, скрючиваться, сжиматься. Я протискивался в пещеру все глубже и глубже в поисках просторных залов, пока не застрял здесь. Теперь, увы, сама пещера тесна для меня. Я замурован здесь навеки!
Глеу сжал голову руками с такой силой, что казалось, виски его заскрипели.
– Все то время, что я нахожусь здесь, я размышляю. Я перебираю в памяти каждый миг, каждый свой шаг. – Он снова вздохнул. – Интересно, что было бы, если бы я тогда…
– Ффлеуддур, – шепнул Тарен на ухо барду, – как бы нам остановить эту нескончаемую болтовню и заставить его показать нам тот вход, через который он проник в пещеру? Или стоит потихоньку ускользнуть от него и поискать этот вход самим?
– Понятия не имею, – ответил Ффлеуддур. – Из всех великанов, которых я встречал… – Он опасливо покосился на свою арфу. – Да ладно, по правде говоря, я не встречал ни одного, хотя и слышал о них предостаточно. Глеу по сравнению с ними кажется малышкой. Не знаю, достаточно ли ясно я выражаюсь. Но он был маленьким, слабеньким человечком, а теперь превратился в маленького, слабенького великана. И очень похож на труса. Уверен, что мы могли бы запросто свернуть ему шею… Если, конечно, сумели бы дотянуться. Самая большая опасность, что он сдуру наступит на нас и раздавит, как муравьев.
– А мне его по-настоящему жалко, – сказал Тарен, – но я не знаю, как ему помочь. К тому же мы не можем терять время и откладывать поиски Эйлонви.
– Вы не слушаете! – взревел Глеу, который некоторое время продолжал бормотать свое, пока не понял, что говорит, в сущности, сам с собой. – Да, опять та же история! – жалобно протянул он. – Меня никто не желает выслушать. Даже когда я стал великаном, никто не обращает на меня внимания! Если бы перед вами был великан, который принялся бы ломать вам кости и сдавливать в своих объятиях так, что глаза полезли бы на лоб, вы слушали бы его со вниманием, я уверен. Но только не Глеу! О, на него можно не обращать никакого внимания, будь он хоть трижды великан! Глеу-великан, затиснутый в тюрьму пещеры, только смешон! Кому до него какое дело? Кто когда вспомнит о нем?
– Послушай, – попытался утешить его Ффлеуддур, – ты же сам виноват, что попал в такую переделку. Зачем было лезть не в свое дело? Это всегда, должен тебе сообщить, приводит к печальным последствиям.
– Я же не собирался становиться великаном! – оправдывался Глеу. – Во всяком случае, сначала. Мне просто хотелось стать знаменитым воином. Я вступил в войско лорда Гориона, когда он пошел походом на лорда Гаста. Но я не переношу вида крови. Я становлюсь зеленым. Зеленым, как трава. А эти битвы! Голова кругом идет! А все эти рубки, схватки, стычки! Одного грохота и звона достаточно, чтобы потерять разум! Этого уже я не мог вынести! Нет, нет, это оказалось не для меня.
