И снова ответом ему было молчание.
– Поверьте мне, – умолял Глеу, – мне это еще труднее, чем вам. Но я закрою глаза и не увижу, кого вы выберете. А потом, когда все будет кончено, мы все вместе постараемся об этом забыть. Мы будем лучшими друзьями… с теми из вас, кто останется. Я выведу вас отсюда, обещаю. Мы разыщем Ллиан… О, как приятно будет увидеть ее снова… И все будет хорошо.
Глеу зашевелился, чем-то зашуршал.
– Сейчас, сейчас, – бормотал он, – мне только нужно кое-что приготовить. Я не заставлю вас долго ждать…
– Глеу! Послушай меня! – позвал его Тарен. – Ты задумал злое! Выпусти нас, одумайся!
Молчание. Камень не шевельнулся.
– Копайте, друзья! – воскликнул Ффлеуддур, погружая свой меч в щебень под камнем. – Копайте! Мы спасем себя сами!
Тарен и Гурги вытащили из ножен мечи и, толкаясь локтями в тесноте, с жаром принялись кромсать землю под тяжелым камнем. Они изо всех сил вонзали крепкие клинки в каменное месиво, отгребали щебень руками. Острия звенели, натыкаясь на крупную гальку. Но все их усилия привели к тому, что под глыбой образовалась еле заметная неглубокая ямка. Принц Рун попытался подсунуть меч под камень, однако лезвие треснуло и надломилось.
Тарен поднял золотой шар. Встав на четвереньки, он обследовал все уголки их тесной тюрьмы в надежде обнаружить хоть какую-нибудь щель, которую они смогли бы увеличить. Однако в стенах не было ни единой трещинки.
– Он здорово нас запер. – Тарен сел на землю и прислонился спиной к камню. – У нас есть только один выход. – Он мрачно оглядел своих спутников. – Тот, что предлагает Глеу.
– Насколько я понял, – сказал Рун, – ему нужен только один из нас. Тогда останется трое. Этого достаточно, чтобы продолжать поиски принцессы.
Тарен размышлял несколько мгновений.
– Только-только я сумел разгадать замысел Мэгга, – горько вздохнул Тарен. – Я сообразил, что он увез Эйлонви в Каер Колур. Теперь эта моя догадка ничего не стоит. Мы не сможем вырваться отсюда. Все-все бесполезно.
– Бесполезно? – воскликнул Рун. – Вовсе нет! Нам лишь надо сделать то, что требует Глеу. И остальные смогут идти дальше.
– Ты думаешь, этот длинный червяк сдержит свое слово? – сердито спросил Ффлеуддур. – Я ему верю столько же, сколько и Мэггу.
– И все же, – настаивал Рун, – мы не можем быть уверены, пока не попытаемся.
Все притихли, словно затаили дыхание. Гурги, который сидел в тени камня, обнял шерстистыми руками колени и с испугом уставился на Тарена.
– Гурги пойдет, – вдруг тихо сказал он. Бедняга так дрожал, что еле мог выговорить эти слова. – Да, да, Гурги отдаст свою бедную, слабую голову на жарку и варку, на коптилку и кипятилку.
– Храбрый Гурги, – Тарен положил руку на его вздрагивающее плечо, – я знаю, что ты без колебаний отдашь свою вовсе не слабую голову. – Он крепче обнял обмякшего под его рукой Гурги. – Но в этом нет надобности. – Голос Тарена теперь звучал твердо. – Мы должны оставаться вместе. Если Глеу хочет заполучить жизнь одного из нас, ему придется дорого за нее заплатить!
Ффлеуддур с новой энергией набросился на камень, царапая его низ острым клинком.
– Согласен с тобой, дружище, – пыхтел он. – Мы должны держаться друг друга и стоять до последнего! Как только этот коротышка… о дьявол!.. Я все еще считаю его мелкотой, хоть он и вымахал под потолок! Так вот, как только этот длинный червяк поймет, что мы добровольно не сдадимся, он сам схватит одного из нас. У него ведь сердце комара и благородство блохи! К тому же он потерял всякую надежду вырваться отсюда. Если же мы станем сопротивляться, он убьет нас всех…
– Не считаешь ли ты, что мы должны принять условия Глеу? – насупился Тарен.
– Ни в коем случае! – воскликнул Ффлеуддур. – Я с мечом в руках стану перед ним и буду рубить этого червяка, начиная с колен, пока не доберусь до его глупой головы! Просто я хотел напомнить всем о том риске, которому мы подвергаемся. Но поскольку идея выбирать среди нас одного и отдавать на заклание совершенно нелепа, то предлагаю больше и не обсуждать ее.
– А я считаю, нужно! – с горячностью воскликнул принц Рун.
Тарен с удивлением повернулся к нему. Принц Моны застенчиво улыбался.
– Это единственное, что устроит Глеу, – пояснил он. – И я считаю, что это не такая уж высокая цена.
– Жизнь не имеет цены! – отрезал Тарен.
– Боюсь, что на этот раз ты не прав, – все еще улыбаясь, возразил Рун. – Я много думал об этом с того момента, как мы оказались заперты в пещере. И думаю, нет смысла закрывать глаза на то, что видно каждому. Я… я ни в чем не умел помочь вам. Наоборот, доставляю одни неприятности и заботы. Не то чтобы я делал это нарочно, вы же понимаете, но так уж со мной всегда. Поэтому если без кого из нас и можно обойтись, то этим человеком, без сомнения, должен быть… я.
Заметив порыв Тарена, пытавшегося остановить его, Рун поспешно продолжал:
– Это правда! – Он словно бы не слышал крика протеста, вырвавшегося из уст Тарена. – Я рад, что хоть чем-то смогу быть полезен… В особенности если это поможет Эйлонви. Я уверяю вас, что нисколько не боюсь. Ведь Глеу сказал же, что все это займет лишь мгновение!
