Откровенность, простодушие и естественное волнение, присутствовавшие во всех трех показаниях, произвели сильное впечатление на публику. Потом вызвали Клода Рейно, земледельца из Риу, самого важного свидетеля по ключевому вопросу нахождения подсудимого в другом месте. От решения этого вопроса зависело оправдание подсудимого или вынесение ему смертного приговора. Поэтому прежде чем свидетель начал говорить, в зале наступила глубокая тишина. Жак Бессон помнил, при каких обстоятельствах он встретился с этим человеком, и, зная заранее важность его показаний, не мог удержаться от трепета, услышав его имя. Вот показания Клода Рейно:
«Первого сентября я на своем поле собирал картофель. Вдруг я заметил на опушке леса Риу человека в блузе, в бархатных панталонах оливкового цвета и с двуствольным ружьем. Я тотчас догадался, что это Жак Бессон, и подошел поговорить с ним, но он отвернулся, бросил камень в чащу, словно вспугивая птиц, и углубился в лес, где я скоро потерял его из виду. Удивленный увиденным, я ушел с поля и отправился домой, время от времени оглядываясь назад. Вскоре я заметил человека, выходящего из леса Риу и шедшего через мое поле. Он шел неспешным шагом. Тогда я сказал себе: „Нет ли тут чего-нибудь неладного?“ — и пошел быстрее. Я вернулся домой, рассказал жене, что я видел, взял заступ и притаился у выхода из леса, где, судя по всему, обязательно должен был пройти человек, замеченный мной четверть часа назад. Вдруг я увидел Жака Бессона, но не знал, откуда он появился. Он стоял в пяти-шести шагах от меня и оглядывался, но меня не заметил, потому что я стоял за сосной. Скоро он снова двинулся в путь, перепрыгнул через ручей и с трудом вскарабкался на крутой противоположный берег. Я следил за ним, пока он не скрылся в лесу. На этот раз я его узнал и сказал себе: „Какой же я глупец, что пришел сюда, чтобы увидеть тебя опять; это он, я не ошибся“. Когда я сначала увидел его на своем поле, солнце еще не село, а теперь уже садилось. На другой день, когда объявили о смерти господина Марселанжа, я сказал себе: „Это сделал вчерашний человек. Надо посмотреть, где он проходил“. Я вернулся на свое поле и очень ясно увидел следы на том месте, где у меня посажена репа. Я приметил, что гвоздей у него на башмаках не было».
На первых допросах Клод Рейно показывал, что не узнал Жака Бессона, он говорил, что видел двух человек. Только на последнем допросе он сказал:
– Послушавшись наконец голоса совести и преодолев страх, я должен вам сказать, что в человеке, которого я видел на своем поле, я узнал Жака Бессона.
Председатель стал подробно расспрашивать его, он хотел, чтобы столь важные для обвинения показания Клода Рейно были изложены как можно более детально.
Свидетель перешел к попыткам подкупа и запугивания, которым он подвергался после первого сентября:
— Однажды туманным и дождливым вечером ко мне пришел какой-то человек. Дверь была заперта, я не хотел открывать, но говорил он таким спокойным голосом, что я подумал: «Он не может причинить мне зла, у него голос слишком спокойный». Я сказал ему: «Подождите, сейчас открою, только зажгу свечу». Человек мне ответил: «Не нужно огня, мне надо передать вам всего пару слов». Когда он вошел, то сказал мне, что я не должен никому говорить, где и кого я видел, и что мне дадут за это много денег. Потом он ушел, а мне стало интересно, куда он пойдет. Я вышел на задний двор и через стену увидел, как два человека присоединились к первому в поле и зашли в лес. Потом за мои показания меня в кабаке побили Берже, лардерольский мэр, и Будуль. До этого мы всегда дружески выпивали после обедни.
Несколько свидетелей подтвердили, что Клод Рейно говорил с ними сразу после своей встречи, сказав, что узнал Жака Бессона, и выразил мнение, что стрелял, должно быть, Жак Бессон. Многочисленные и точные подробности, приведенные свидетелем, а также его убежденность в истинности всего сказанного им — все это произвело сильное впечатление на публику.
