Эту своеобразную перемену в настроении публики угадал и Жак Бессон. Его до сих пор не доказанная виновность стала теперь очевидна и, можно сказать, осязаема. Он дрогнул, спрашивая себя, хватит ли у него мужества стоять до конца. К чему продолжать бороться, если он побежден, если с этой минуты он осужден судьями? Он уже начал поднимать руку, чтобы что-то сказать, как вдруг в его голове молнией сверкнула какая-то мысль, заставившая его изменить свое решение, после чего к нему вернулось обычное спокойствие.
После Клода Рейно были вызваны еще два свидетеля, показания которых еще более убедили присутствовавших в виновности Жака. Этими свидетелями были Изабо Делень, жена Тариса из Камбриоля и Матье Рейно, земледелец. Первая видела Жака Бессона первого сентября на закате у ручья Леш. Второй видел его рядом с лесом Фрейсили, когда Жак входил в лес Шамбла, в руках у него было ружье. Некоторое время спустя, когда Матье ужинал со своим дядей и Антуаном Видалем, которым он рассказал об этой встрече, они услышали выстрел. На следующий день, когда Видаль рассказывал Матье Рейно об убийстве господина Марселанжа, тот ответил ему, что это его не удивляет и что убийца, очевидно, Жак Бессон.
После этих показаний, ужасное совпадение которых, казалось, рассеяло малейшие сомнения, начали допрос свидетелей другой стороны. Эти свидетели были ханжи, привлеченные Мари Будон для опровержения страшных показаний, оглушительный эффект которых она предвидела. Первым вызвали аббата Карталя. При этом имени, которое напомнило Жаку о смелом замысле Мари Будон, он повернул голову, и в его глазах сверкнула искра надежды. Аббат Карталь, священник из Пюи, дал следующие показания:
«За несколько дней до преступления я видел, что Бессон с трудом волочит ноги. После убийства я пошел утешить графинь де Шамбла, как это предписывает обязанность служителя Божия. Госпожа Марселанж сказала мне рыдая: „Если бы, по крайней мере, он успел примириться и поручить себя Богу! Но он был убит так внезапно!“ Моя служанка сказала мне на другой день после ареста подсудимого, что первого сентября видела, как он поднимался по лестнице в восемь часов вечера, чтобы лечь спать».
Когда допросили Мариону Ру, она подтвердила это обстоятельство. Она показала, что встретила в этот день и в этот час Бессона на лестнице. «Разве вы не останетесь посидеть сегодня?» — спросила она его. «Я очень устал», — ответил он.
Свидетельница не слышала, как в полночь открылась и закрылась дверь. У графинь де Шамбла сидели только до десяти или одиннадцати часов. Она никогда не видела на подсудимом панталон оливкового бархата, игравших столь важную роль. Четыре свидетеля, видевшие Жака Бессона в окрестностях Шамбла первого сентября, и вообще все свидетели обвинения единогласно показывали, что видели на подсудимом эти панталоны, а свидетели защиты также единогласно утверждали, что у Жака Бессона никогда не было таких панталон.
Аббат Друэ, священник из Пюи, вспомнил, как его служанка говорила ему, что видела Бессона первого сентября в половине восьмого вечером.
Свидетельница запнулась и умолкла, внезапно замешкавшись.
Мариона Жибер, служанка аббата Друэ, показала, что первого сентября, в половине восьмого вечера, она видела Бессона на улице. Она предложила ему руку, чтобы помочь ему вернуться и подняться по лестнице.
– Видели ли вы на нем бархатные панталоны?
– Нет, никогда, — горячо ответила свидетельница.
Тусента Фабр показала, что видела, как подсудимый первого сентября вечером в половине восьмого возвращался домой. Подсудимый слушал все эти показания с волнением, которого не мог скрыть. Вызвали двух новых свидетелей, супругов Пюжен. Жером Пюжен, сосед графинь де Шамбла, очень хорошо помнил, что первого сентября в полночь или в половине первого дверь дома с шумом открылась и закрылась. Виктория Видаль, жена Пюжена, прибавила:
«Услышав, что дверь закрылась с таким шумом, я сказала моему мужу: „Вот кто-то вернулся…“»
Свидетельница прибавила еще, что Бессон так много говорил о своих больных ногах, что она не могла не сказать: «Этот Бессон надоел мне со своими ногами». Таким образом, после показаний, из которых явствовало, какой дорогой шел убийца до совершения преступления, эти показания определили время его возвращения в Пюи.
