─ Хорошо.
Лирида схватила его за руку, крепко, как если бы цеплялась из последних сил, готовая сорваться в пропасть.
─ Обещай!
─ Обещаю, Лирида. Я не отойду от тебя ни на шаг. Мы просто соберем сухие ветки и уйдем.
─ Вот и хорошо, ─ вздохнула, но так и не отпустила руку. Маленький ребенок, напуганный чем-то грандиозным. Великим убийцей, который подавно обратился в прах.
Рэй взял кувшин с водой, которую ему вручила Лирида, одну палку с рыбешками и большую сумку для сухостоя. Он пошел впереди, свободный от того страха, что сковывал её. На холме возвышался космодром. Над пусковыми башнями кружили птицы ─ древний храм человеческой любознательности облюбовали те, кто лишен всякого интереса.
Лирида шла с той безысходностью, с какой идут заключенные. Она понимала что огонь необходим, но доводы разума казались ей пустыми, мертворожденными перед лицом ужаса. Рэй взял её за руку, и сам не поверил, что осмелился на это. Тепло её руки, дрожание тела… Он отбросил это странное чувство, что росло в груди новой опухолью. Я давно излечился, давно, уверял он себя, как последний дурак. Фанатик своего же вранья. Вскоре я уйду, обогну море, и продолжу идти на юг. Я запомню её, запомню, но не останусь, ни за что не останусь.
Они взбирались молча. Изредка обменивались фразами всяких путников, связанных с водой, едой, усталостью. Холм нищал, беднел на глазах. Редкая трава все больше походила на подаяние природы, тех жалких отщепенцев, которые готовы выживать в любых условиях. В то же время нельзя было не восхититься стремлением жизни окопаться, осесть где-то, даже в окружении соли и смерти.
Западнее космодрома, со стороны моря, показалась та самая роща. Маленькие деревьеца, тощие, изголодавшиеся по густой, жирной почве. Они напоминали скорее врытые в землю столбы, чем живые, дышащие существа. Прогоревшие спички. Скорее всего они уже давно не дышали, а просто закостенели в соли, стали частью камней, что порой встречались на берегу пустого моря. Как жалко это смотрелось сейчас.
─ Это и есть роща, ─ произнес Рэй.
─ Это она. Когда-то деревья были другими. Они были зелеными. Под ними росла трава, цвели желтые бутоны…
─ Все это очень грустно. ─ Он огляделся по сторонам. ─ Все.
Рэй взял её за руку и повел прямиком к роще. Они обогнули ненавистный космодром, миновали тощую, дырявую решетку, обошли старые ангары. В самой роще все уже давно высохло. Редкие зеленые листочки стали последней агонией; вся земля под деревьями превратилась в одну сплошную ловушку из сухих веток, бревен и поваленных стволов.
─ Это кладбище, а не роща.
─ К сожалению. Давай уйдем поскорее.
Они собирали мелкие прутья, отламывали от мертвых тел ветки, клали их в сумку, безвольно ощущая себя падальщиками. Такие же падальщики, как и они, вороны кружили над мертвым космодромом. Над пусковыми башнями, в поисках еды, в поисках жизни. Солнце висело над ними, отбрасывало тени птиц, и только где-то на горизонте зрела буря.
Лирида с трудом дотащила огромную ветку, похожую на извивающуюся змею. Еле как она бросила её на покрывало, замотала все это, завязала узлом. Рэй закинул останки на плечо, обхватив руками.
─ Послушай, Рэй, а ведь бывают и другие леса?
─ Бывают. Красивые, густые, живые. В них легко потеряться, они заполнены звуками, перешептываниями лесных духов, непонятным человеку общением животных. Там все по другому.
─ А бывают и такие места… ─ Лирида оглядела рощу. ─ Я не знала других лесов.
─ Бывают и такие. Бывают и болота, что с жадностью поедают деревья, траву, все топят в своих водах. Но даже там, в трясине, в этом желудке, кипит жизнь. Здесь же и в самом деле кладбище.
Они бежали оттуда. Предчувствие смерти, её неизбежность пропитало все вокруг. Уже возле дома они дали себе отдых. Рэй сбросил ношу на землю и уселся на стул возле пепелища. Со стороны моря надвигались тучи, угрожая солнцу, которое в этой рукотворной пустыне стало символом забвения; неминуемого заката, завершения, а не рассвета чего-то нового, прекрасного. Каждый новый день обрекал на жару, на мучительный ветер, какой гнал песок, соль и пустоту. В этой огромной, почти бескрайней могиле, царстве покоя и тишины, надвигающаяся буря виделась спасением ─ движением, сутью самой жизни. Она обещала изменения. Долгожданный дождь.
Лирида тоже смотрела на густую, пенную волну из туч. Будто само небо закипало.
─ Пойдем в дом. Совсем скоро польет дождь. Это только кажется, что тучи далеко. На самом деле они уже у порога.
─ Ты рада дождю, Лирида?
Она с облегчением вздохнула; воздух и в самом деле пах по другому, свежо и чисто.
─ Безумно. Он давно не заглядывал ко мне, старый черт.
Рэй улыбнулся её детской наивности, радости. Она ─ маленький ребенок. Боится страшных чудовищ, которые погубили людей, и радуется дождю, не думая о промокшей одежде, грязи и слякоти. Только дети способны на это. Рэй взял охапку дров и впервые переступил порог её дома. Стоя в дверях он обернулся на ведро с ракушками.
─ Их оставим? А если смоет?
─ Дай им насладиться водой, живой, быстрой, буйной. Они уже давно не ощущали её. Оставь их, они будут счастливы снаружи.
