Он подошел к окну, распахнул окна. В комнату ворвался целый мир, вся его красота, боль, стенания и вопли радости. В одно мгновение ветер выбил ставни, подхватил шторы и устремил к самому потолку, должно быть надеясь показать им небо, и как красиво может быть порой снаружи. Капли разбивались о руки, о подоконник, о пол; все это ещё больше толкало Рэя к очагу, уюту, теплу. В такие минуты в нем пробуждался тот спящий мещанин, а может и обыкновенный зверь, который грезил о тепле в окружении холодной воды. Он обернулся: Лирида с упоением смотрела на дождь, спрятавшись под одеяло. Она дышала полной грудью, потеряв себя в собственном дыхании.
Рэй взял одну из старых газет, когда те ещё печатались, и уселся возле печи. Начал читать вслух.
─ Запуск экспедиции отложен ввиду неполадок на станции… Я не застал этот запуск. Когда я родился, люди уже жили на Марсе.
─ Я видела его.
─ Ты не могла его видеть, ─ спокойно возразил он, ─ он состоялся шестьдесят три года назад. Речь о записи?
Её взгляд растворился за окном.
─ Да, конечно запись. Растопи печь, не читай эти проклятые газеты. Я никогда не смотрю на них ─ сразу кидаю в печь. Неужели тебе интересно?
─ Не особо, ─ он взял спички со стола, поджег край газеты. Черные, чернильные буквы таяли в огне. ─ Скорее любопытно. Порой стоит вспоминать каким был мир.
Рэй закинул горящую, исчезающую бумагу внутрь печи. Мельком прочитал заголовки других газет: "Население Земли достигло рекордного максимума…", "Первая колония на Луне примет ещё десять миллиардов человек…". Закинул все эти пережитки прошлого в огонь. Следом уложил сухие ветки. Затрещало пламя, как в далекие, первобытные времена, когда огонь приносил радость человеку.
─ Интересно, ─ заговорил он тихо, ─ а в тех колониях, среди звезд, человек ещё разжигает огонь?
Лирида потянулась в постели, усталая, сонная; утомленное солнце её сердца мерно светило сквозь старое, пыльное покрывало.
─ Не знаю. Думаю, да. Люди везде остаются людьми. Они так же разводят огонь, сидят в тени деревьев, смотрят на звезды.
─ Наверное ты права…
Рэй сидел у огня, ощущая как тепло уносит влагу из тиснений одежды. Вода всегда уходит. Удержать её ─ настоящее чудо, как и добыть огонь. Это те навыки, который знает каждый, в отличие от поведения на орбите и правильному размещению веса на Марсе.
─ Рэй, расскажи что ты видел.
─ Что именно ты хочешь знать? Когда многие годы проводишь в дороге, вещи забываются. Память затирает все, чтобы оставаться свободной для нового.
─ Расскажи что помнишь.
Она укуталась в одеяло.
─ Но сперва, сними эту мокрую одежду…
─ Я ведь не лягу к тебе.
Лирида взглянула на него, как на дурака. Легкое возмущение, румянец на щеках, тяжелый выдох, как у быка, готового сорваться.
─ Конечно не ляжешь! Я дам тебе другое одеяло. Не дело сидеть вот так, в мокрой одежде. Ещё не хватало чтобы ты заболел, а мне потом носится вокруг тебя. Здесь нет лекарств, а все травы ─ сухие и безжизненные.
Рэй уже давно не раздевался. Многие годы в том не было нужды. Он часто спал в лесах, в пещерах, когда лил дождь; в корнях деревьев, на заброшенных заправках, в маленьких придорожных магазинчиках. Вдруг, совсем незаметно, все это опустело: следы недавней жизни всегда преследовали его в таких местах. Неубранные подносы с пустыми стаканами, старые журналы, незаконченные рулоны бумаги в туалетах, ржавые краны, кислотные литиевые батарейки, какие всегда продавались на заправках, давно разъели пластиковые упаковки. В таких местах как никогда прежде Рэй ощущал себя заброшенным; будто вся Земля ─ и есть та далекая планета, которую колонизируют люди. Он всегда гнал мысли, что Земля теперь ─ брошенная мать, свободная от своих детей-тиранов. Калибан устремился в небо, и все ─ леса, реки, озера, снега, ─ вздохнули с облегчением. И все же Рэю не хватало порой этого Калибана, тирана, который однако же способен был любить, понять, выслушать. ─ Что за мысли! ─ одернул он себя со скрытой злобой на всю эту сентиментальность. ─ Сейчас ты здесь. Завтра будешь там. А это "там" всегда будет убегать, и в этом счастье.
Он снял мокрый балахон, снял штаны, стянул грязную, засаленную кофту. В другое время его назвали бы бездомным, сейчас же Рэй был странником, одним из немногих обитателей планеты.
─ Господи, ─ произнесла она, ─ тебе бы помыться. Ну да ладно, завтра и пойдем. А пока, вот…
