Лирида вынырнула из-под одеяла, с грацией дельфина; все её стройное тело, лишенное тяжести, двигалось легко, играючи. Каждое движение, как нота, как мазок. Она была произведением искусства, Рэй никогда прежде не видел такой красоты, простой, первобытной, и в то же время совершенной, подобной красоте деревьев, облаков или звездного неба. Природа не терпела вычурности, чрезмерности, так и в Лириде она воплотила простоту, изящество речных камней, что обтачивались водами; красоту летней поляны, что искрится под лучами солнца, в окружении вековых сосен. Она была абсолютно голой. Рэй не испытывал смущения, не испытывал и простого животного желания прикоснуться к ней ─ он наслаждался всем её видом. Тонкой талией, напоминающей изгибы кувшинов, мраморной, даже бледной кожей, сотканной из крыльев ночных мотыльков, такой же мягкой и бархатной. Стройными ногами, которые не знали неповоротливости, и всегда оставались грациозны, юны. Её небольшой грудью, округлыми ягодицами, легким пушком на лобке…
─ Вот твое одеяло, ─ она стояла перед ним, открытая, простая и такая немыслимая, неосязаемая. Лирида стояла, так близко, что Рэй мог ощущать запах дождя на её бедрах, сладкий, пьянящий аромат свежих фруктов, винограда, прохладной ягоды. От неё веяло теплом…
То ли по глупости, то ли в своем бессилии перед ней, он протянул руку и коснулся её бедра. Легкая дрожь пробежала по телу, при том Рэй не знал, передал ли он её коже свое волнение, весь свой трепет, или же она и сама испытывала то же самое.
─ Прошу, не надо, ─ её голос звучал так, будто она стояла в холодной воде.
Рэй взял одеяло, опустил глаза; и даже так, они продолжали светиться. Подобно маякам, они заманивали корабли, существующие лишь для этого ─ увидеть однажды в пустой, шумной воде силуэт, парус, движение. Он спрятал их, спрятал огонь, спрятал все то, что рвалось наружу. Недосказанные слова отравляют, Рэй знал это, и все равно он проглотил этот ком, что сразу же принялся гнить на самом дне души. Теперь остается надеяться, что яд не убьет меня, что ещё есть спасение от всего этого.
─ Спасибо, ─ спокойно сказал он, будто и не готов был сорваться с места, кричать, метаться, лишь бы не оставаться вот так ─ сидеть на полу, под одеялом, когда рядом она.
Лирида прошла к постели; он видел её ноги, бедра, изящную спину… Гнать, гнать все это! Ещё больше он замотался в одеяло, скорее в тщетной, лицемерной попытке обмануть себя. Будто пыльное, старое покрывало могло скрыть от него самого все то, что уже пустило корни. Больше всего Рэй боялся, что этот сорняк зацветет.
И вот вся её фигура скрылась в мягких волнах шерсти, в миг разрушив всю магию юности, пролитого вина её чувств. Теперь она походила на какое-то животное, с человечьим лицом и волосами; мягкий шар, неповоротливый, чуждый выживанию в природе. Рэй только улыбнулся этому, вдохнул поглубже мокрый воздух ─ тот наполнил легкие сверх меры; казалось, такой воздух расширяет твою грудь, и посмей ты вдохнуть чуть больше, разорвешь себе все внутренности, или улетишь, как гелиевый шарик.
─ Так расскажешь?
─ Расскажу. Что ты хочешь знать?
─ Хочу услышать о лесах.
Рэй задумчиво почесал бороду, густую, неопрятную, как если бы в ней скрывались все эти леса. Тщетная попытка мужчины вытянуть из своей бороды хоть какие-то воспоминания.
─ Леса бывают совсем разными. Случалось, в Канаде, не видеть света из-за тысячелетних сосен, кедров… Господи, сколько их там на севере. В России тоже много лесов, и каждый похож на канадский, разве что… Березы. Они похожи на девушек: тонкие, нежные, с мягкими волосами… Наверное это имели ввиду в свое время, когда говорили, что самые красивые девушки − в России.
Лирида улыбнулась. Её взгляд, испепеляющий своей неподдельной простотой, факелом жизни, будто передавал эстафету Рэю. Он чувствовал как вся её музыка, её краски изливаются на него, топят в своих бликах, в оглушительном грохоте бытия. Жить! ─ кричали её глаза. Рэй едва ли не слеп от их света.
─ Там много полей, в России, имеется ввиду. Так странно порой идти по полю, среди заросших морей, желтых ─ пшеничных, зеленых, не видеть ничего, точно ты уже утонул, а сверху ─ небо, только поверхность этого моря. И не выплыть. А потом на горизонте увидишь небольшую рощу берез. Стесняясь, скромно стоят, заигрывают с ветром…
─ Ты видел много красоты… ─ произнесла она.
─ Если бы только красоты, порой увидишь…
─ Нет! ─ прервала она резко, ─ не надо об уродстве, не надо о безобразии, говори только о красоте. Взгляни! ─ она вынырнула из-под одеяла, так, что её грудь подставилась дождю. Живот покрывался каплями ─ так роса ложится на утреннюю траву. Рэй видел как легкий пушок на её коже переливался водой, перламутром; свет разбивался о капли, разлетался на сотни лучей. Волосы взметнулись бурей опавшей листвы. ─ Посмотри же, как чудесно снаружи… Неужели тебе хочется говорить о страхе, ужасе… смерти.
─ Ты права, совершенно не хочется. Давай я расскажу тебе о цветах в пустыне…
