— Я слышал, что ты говорил принцессе утром. Я подслушивал вас.
— Знал, что ты извращенец.
— Заткнись и слушай. Принцесса Амара упоминала Родичей — и у короля есть один. Их силы реальны. Если это правда, мы должны получить у короля кристалл.
Феликс почти рассмеялся.
— Да? Попросите его у короля! Уверен, он будет счастлив вам помочь!
Не предупреждая, Таран ударил кулаком Феликса по лицу.
Ругаясь, Феликс зажал нос, из которого хлестала кровь.
— Ты его сломал. Молодчина. Ты в шестой раз сломал мне нос, и я собираюсь тебя убить.
— Попробуй. Давай! — Тарин откинул плащ, демонстрируя сверкающий кинжал. — Или закрой рот и прими нас всерьёз. Потому что мы вполне серьёзны.
— Извини, Феликс, — промолвил Миках, глядя на Тарана. — Мой дуг тут немного… вспыльчив. Может, из-за его оранийских кровей.
Оранийские? Теперь Феликс видел причину собственной неприязни.
— Так лидер революции — ты, Миках?
— В Джевеле — да. Я десять лет готовился во дворце к революции, следя по стопам отца.
— Десять лет?
Миках кивнул.
— Наша борьба была долгой, два поколения подготовки. Но мы будем бороться до конца — пока не свергнем императора и не освободим наш народ от его жестокости и жадности, независимо от того, сколько для этого нужно времени.
Это звучало, конечно. достойно. Весьма обречённо, но достойно.
— Вы провалитесь, и мы все умрём, — ответил Феликс. — Ведь вы в курсе?
Он ожидал, что Таран вновь попытается его ударить, но два революционера лишь торжественно смотрели на него.
— Возможно, — сказал Миках.
— Так зачем всё это?
— Потому что если ты не борешься со злом, ты сам зло в этом мире.
Этот парень посвятил всю жизнь восстанию, а оно даже не началось. Миках знал, что потеряет во время восстания.
Но он хотел попытаться.
Это распалило тот кусочек тьмы, что остался в Феликсе с момента, как он оставил Йонаса и Лисандру и вернулся к Кровавому Королю, и сейчас тьма стала сильнее и мрачнее. Он — мятежник? Он просто убийцы.
До сегодняшнего дня Феликс не верил, что у него есть какой-то выбор.
— Я имею представление относительно того, что могло бы помочь, — наконец-то отозвался Феликс.
Миках посмотрел на него.
— Что?
— Нужно связаться с принцем Магнусом Дамора.
— Что? Мало короля — теперь ещё и кровавого наследника? — сплюнул Таран, глядя на Феликса с отвращением и настороженностью, словно сомневаясь в его вменяемости.
— Ага. Наследничек, убивший, по слухам, дворцовую стражу ради спасения врага своего отца. И теперь, пока нет короля Гая, он на престоле в Лимеросе.
— Не факт, — издевательски протянул Таран.
— Нет. Но, прости, это куда полезнее вашей революции, чем то, что вы мне наговорили.
Миках изучал его внимательным взглядом, хмуря брови.
— Если это правда, то она звучит так, что Магнус может сам возглавить восстание.
— Думаю, всё куда сложнее. Но если отец и сын нынче не в ладах, принц захочет знать королевские планы, как и то, что у короля теперь блистательные Родичи — и он может быть союзником.
— Может быть, — повторил Таран. — Но не точно. Это не походит на план. На самом деле, это безрассудно.
— Это рискованно. Но я готов положить голову на плаху.
— Почему ты это делаешь? — спросил Миках, в его голосе было слишком много подозрения. — Почему помогаешь? Мгновение назад ты собирался нас убивать.
— Вы пришли за помощью, помните? Помощью, которую вы хотели так, что у меня теперь сломан нос. И вы жалуетесь, что я согласился?
— Это не ответ. Скажи, почему передумал.
Феликс на мгновение умолк, пытаясь систематизировать своим мысли.
— Может быть, я наконец-то решил бороться за правильные вещи, — он рассеянно шевельнул пальцами, провёл ими по татуировке. Она чесалась, словно протестуя против его решения.
Миках усмехнулся.
— Добро пожаловать в революцию, Феликс.
— Счастлив быть здесь.
Выражение Тарана стало более жестоким, он сузил глаза и посмотрел на Феликс.
— Ты всё ещё из клана кобры, — промолвил Таран. — Миках может поверить тебе, когда ты говоришь, что помогаешь, но как ты убедишь кого-то вроде принца?
Вот это был интересный вопрос. Что он может написать в сообщении, учитывая его статус телохранителя короля, чтобы завоевать доверие принца?
Феликс вновь провёл рукой по плечу, после стянул рукав, чтобы посмотреть на татуировку. Вещественное доказательство присяги клану и королю крови врезалось в кожу.
— Думаю, я знаю, как, — сказал он.
Принцесса носила синий.
Принцесса всегда носила синий.
Магнус опёрся о дворцовую стену, наблюдая за Клео и господином утром, когда они тренировались в стрельбе с луга. Это впервые он смотрел на неё, после того, как Ник и их друзья-повстанцы сбежали в глухую ночь без разрешения — якобы для подарка принцессе на семнадцатый день рождения, и он решил следить за лживой принцессой.
Его ярость от осознания, что новые «союзники» скрылись со всей информацией, ещё не успокоилась, но стала не бурлящей, а контролируемой. Принцесса за ними не последовала. Если б она пропала, он бы вытащил их из-под земли и не проявлял бы милосердие.
Он знал, что ник вернётся. Он никогда так просто не откажется от своей драгоценной принцессы.
И Магнус ждал.
