Йонас собирался ответить, когда внезапно контур Оливии стал мерцать, и вдруг что-то изменилось. Её одежда упала комками на землю, и она превратилась в золотого ястреба, расправила свои крылья и взмыла в небо мимо кольца огня.
— Трусиха! — проревел Каян.
— Каян, — тихо промолвила Люция, схватив его за руку. — Нам надо уйти. Она ушла, и тут нет Родичей. Мы ещё найдём…
Но он не слышал, даже не посмотрел на неё. Вместо этого Каян оторвал свой взгляд от небес и посмотрел на Йонаса так, что он, пошатнувшись, отступил на шаг.
Как и Йонас, Ник отчаянно осмотрел огненный круг.
— Мы должны выбраться отсюда, — сказал он.
Лис мрачно кивнула.
— Должен быть способ.
— Ты помогал бессмертной в её порывах, — обратился Каян к Йонасу, отстранившись к Люции. — Ты хочешь заключить меня в ловушку?! Ты хочешь меня навечно лишить свободы, и смирённый бессмертный должен подчиниться?!
— Я не хочу с тобой драться, кем бы ты ни был, — Йонас поднял руки, капитулируя, чувствуя, что тепло пламени стало сильнее. — Честно. Не знаю, что она…
— Не лги! — Каян вскинул руки и с могущественным толчком послал взрыв магию пламени прямо к Йонасу.
— Нет! — закричала Лисандра, и она столкнула Йонаса с пути, сбивая его с ног. Копьё пламени поразило её прямо в сердце.
А потом он пропал.
Она упала на колени, хватая ртом воздух.
Йонас схватил её, пытаясь понять, что случилось.
— Лис! Ты в порядке? Лис, пожалуйста! Ответь мне!
Её лицо было влажным от пота, дыхание стало слабым, но гремело вздохами, и она всё ещё смогла улыбнуться ему.
— Ты был на моём пути, ты, зараза.
Волна слепой ярости и чистого облегчения накатилась на него, и Йонас улыбнулся ей.
— Ты знаешь, как я сильно тебя люблю, Лисандра Барбас?
— Что? — она моргнула. — Ты любишь меня?
— Да.
— А Клео?
Он усмехнулся.
— Что — Клео?
— Николо, — голос Люции звучал тихо, но твёрдо, она словно пыталась унять последствия гнева Каяна. — Оттащи Йонаса от неё, прежде чем не стало слишком поздно.
Йонас посмотрел на неё.
— Ты и твой друг должны уйти. Немедленно! Слышишь? Подойти ближе, и я убью и тебя, и его!
Ненависть, прежде мерцающая в глазах Люции, исчезла, оставив только грусть и мрачность.
— Я не хотела, чтобы это случилось. Ты не поверишь, но мне жаль. Николо, немедленно!
Без единого слова Ник схватил Йонаса и оттащил от Лисандры.
Йонас попытался вырваться.
— Что ты делаешь? Пусти меня!
— Йонас? — Лис потянулась к нему, улыбка заиграла на её губах. — Я люблю…
Её сладкие слова пропали в тишине гнезда пламени, и взрыв разорвал её грудь, протекая лавой по каждому дюйму её тела.
— Нет! — Йонас оттолкнул Ника и бросился к Лисандре, которая растворялась в одно мгновение в пылающую колону янтарного огня.
Пламя рванулось вверх, превращаясь с тёмно-оранжевого и жёлтого в ярко-синий оттенок, как и глаза Каяна.
Звук криков Лисандры врезался в душу Йонаса, и в одно мгновение пламя разрушилось, как стекло, и осколки синего кристалла разлетались вокруг.
Не оставив ничего.
С воплем Йонас смял горку земли, глядя на пустое место, где мгновение назад была Лисандра.
Он остался неподвижным, слёзы жгли глаза, и он не заметил, когда круг огня исчез, не видел, как Люция и Каян покинули заброшенный рынок, оставив Йонаса и Ника там наедине друг с другом.
Феликс проснулся с мыслью, что что-то было не так. И если б он не знал, что это было…
Он попытался игнорировать это, потому что жизнь прежде никогда не была лучше. Он вернул доверие короля Гая. Он покинул берега Митики и увидел прекрасную крешийскую Империю. И великолепная принцесса разделила с ним даже не одну, а семь ночей.
Семь. Одну за другой.
Жизнь Феликса была столь сияющей и яркой, тогда почему он чувствовал себя настолько убийственно тёмным?
Он выбрался с огромной перины в покоях принцессы Амары, закрытой зелёными шелками, прозрачными вуалями бледного золота, и принялся быстро одеваться.
Его желудок забурчал. Может, он мог приписать мрачность чувству голода, либо с момента прибытия в Крешию он ел слишком много фруктов и слишком мало мяса.
— Феликс, мой зверь, — сонно прошептала Амара. Она обвила руками его талию, когда он сел на край кровати, чтобы надеть сапоги. — Ты уже покидаешь меня?
— Долг зовёт.
Она скользнула руками по его голой груди.
— А я хочу, чтобы ты остался.
— Король будет против.
— Пусть, — Амара повернула его лицо к себе и поцеловала его. — Кого волнует, что думает король, да?
— Ну, меня волнует. Я работаю на него. И он достаточно строг.
— Оставь его и работай на меня.
— И кем я буду? Одним из твоих рабов? — он был удивлён количеству яда в голосе. Откуда это взялось?
Он знал, что у их отношений не было никакого будущего. Амара была принцессой с огромными аппетитами — и уделяла всем слишком мало внимания, и ему тоже. Он, конечно, не жаловался. Амара была красивой. Желанной. Восторгающей. Прекрасной.
Так что же случилось с ним сегодня, что он не благодарил эту богиню за проведённую ночь?
Он бросил на неё осторожный взгляд, поднялся, и её руки оказались далеко от его тела.
— О, дорогой, — прошептала она. — Мой маленький зверь сегодня утром сердит!
