Он не был уверен, что любил это прозвище, но знал достаточно, чтобы не поправлять её.
— Ты знаешь, что я вообще-то не сердит.
Амара откинулась на подушки и смотрела, как он надевал вчерашнюю рубашку и камзол.
— Скажи, — её тон был менее игрив сейчас, — что будет, если папа откажется от предложения короля?
Они всю неделю не говорили о политике, и это казалось Феликсу правильным. Он — не советник короля и не его доверенное лицо, в нём не заинтересованы, как в человеке — только в его мышцах и силе.
— Не знаю, — ответил он. — Думаешь, он откажется?
Амара приподняла бровь.
— Думаю ли я, что мой отец откажется променять полцарства на блестящую магическую безделушку?
Когда он видел короля Гая с родичем Воздуха прямо под носом у императора, Феликс был уверен, что Серебряное море поднялось и сразу же свалилось на него на банкете. Он сдерживал все силы, чтобы оставаться спокойным.
— Это звучит немного безумно. Не так ли?
Феликс мало знал о кристаллах, но достаточно, чтобы убедиться, что они не для императоров, что пытаются завоевать весь мир.
Амара перебросила свои длинные тёмные волосы через плечо, рассеянно накручивая прядь на палец, словно задумываясь.
— Это правда, что у короля Гая есть все четыре Родича?
— Если он так говорит, значит, правда, — солгал Феликс. — Но я видел лишь лунный камень.
— Я хочу, чтобы король предложил его мне, — Амара заговорщицки улыбнулась. — Тогда мы с тобой могли бы править миром вместе.
— Мы с тобой?
— Ты даже не можешь себе представить, как прекрасно это будет!
— Принцесса, ты не должна говорить мне такое. Ты не должна ничего мне обещать. Я счастлив из-за нашего договора, и что ты нуждаешься во мне. Тем не менее, прости, я принадлежу королю.
Не дав ей шанса передумать, он покинул её комнату. Оказавшись за дверью, он прислонился к стене в коридоре, тяжело вздохнув.
— Это вздох печали или облегчения?
Феликс поднял взгляд и увидел Микаха, дворцового стражника, что встречал их при прибытии.
— Слушай, смотрящий, — недовольно протянул Феликс, — ты подслушиваешь?
Миках склонил голову.
— Зачем? Если и да, я бы не услышал ничего, кроме вздохов и тяжёлого дыхания. И я привык к случайным любовникам принцессы.
— Счастлив услышать, что вы столь близки, — Феликс прищурил глаза, собираясь уходить. — Теперь, прости… — но Миках схватил его за руку, достаточно болезненно сжимая её. — Пусти меня! — почти прорычал он.
Миках не улыбнулся и не дрогнул.
— Скажи, — промолвил он, — ты в неё влюбился?
Феликс моргнул.
— Что?
— Ответь на вопрос?
— А, понимаю. Бывший любовник. Ревнивец? Не волнуйся, между нами нет ничего постоянного. Я уеду так скоро, что ты ещё встретишь следующее полнолуние с нею. Теперь пусти меня, нам двоим не нужны проблемы.
Миках внимательно смотрел на него ещё несколько мгновений, а после отпустил его.
— Хорошо. Не хочу причинять тебе боль.
— Я могу позаботиться о себе, но спасибо за заботу.
— Король хочет, чтобы ты проверил корабль, — обратился Мило к Феликсу в тот же день, несколькими часами позднее. — Убедись, что мы можем отплыть в любой момент.
— И он послал тебя приказать мне? — Феликс скептически покосился на второго стражника.
Мило пожал плечами.
— Просто передать информацию. Король занят.
— Его высочество планирует сбежать побыстрее? — спросил он.
Мило кивнул, скривившись.
— Кажется, чем быстрее, тем лучше.
Они не обсуждали просьбу, или, скорее, ультиматум короля — но они, безусловно, обменивались беспокойными взглядами на императорском банкете. В конце концов, они отвечали за жизнь короля, даже если он так легко вызывал на дуэль опасных противников.
Феликс понизил голос.
— Король Гай действительно верит, что нам позволят просто так уплыть?
Правая щека Мило дёрнулась.
— Я не читаю мысли короля.
— Я тоже.
— Но если бы я… — продолжил Мило, столь мрачный, как и во время их первой встречи Феликс, когда они покидали Оранос. — Нет, я хотел бы поскорее уплыть.
И что, по ожиданиям короля, сделают телохранители, если император ответит гневом, а не согласием?
Убить самого могущественного короля всего мира в его доме и ждать убраться невредимым?
Наконец-то он твёрдо кивнул.
— Пойду проверю корабль.
Казалось, Феликс обманул себя, заявив, что служба королю пахнет розами — но это было самой глубокой и гнусной грудой навоза, которую только можно представить.
Когда он шёл по главной скамье для подсудимых под сильной жарой в середине солнечного дня, проверяя лимерийский корабль, мысли скользнули в голове. Йонас после удара кинжалом. Повстанец смотрел на него с болью и обвинением в глазах, а Феликс опускал в карман родич Воздуха.
— Хорошо, что он это заслужил, — пробормотал он себе под нос.
Так ли это? На самом ли деле Йонас заслужил подобное злоупотребление доверием. Йонас, что не сделал ничего, но всё ещё пытался совершать правильное и хорошее, несмотря на его провалы.
Возможно, они бы могли помириться, если б Феликс не был столь нетерпеливым, его не пронзила ярость и желание решить кулаками все проблемы.
Он был восемь лет в кладе. Восемь лет убийцы, прежде чем выбрал другой путь.
