– Дожили! – горестно вздохнул Терко. – Поедем чего-то там красть! Как какие-нибудь ушкуйники! Ни стрельбы, ни погонь… Никаких поводов для радости! Вот просто-таки нечему обрадоваться, и все тут!
– Не чего-то там красть, а ценнейшие произведения культуры! – поправил Богданов. – Стоимость которых к тому же больше миллиона рублей. Причем каждой иконы, а не поодиночке. Итого никак не меньше четырех миллионов. А то и больше. Тут уж кто сколько заплатит.
– Это откуда же у тебя такие сведения? – недоверчиво спросил Дубко.
– От генерала Скоробогатова, – ответил Богданов. – А ему, кстати, сказал об этом один профессор-искусствовед, который поедет с нами.
– Еще этого нам не хватало! – возмутился Степан Терко. – Для чего нам штатский? Возись с ним, оберегай его… И отвечай за него, если не убережешь.
– Все, конечно, так, но без него нам не обойтись, – вздохнул Богданов. – Или, может, ты самостоятельно отличишь Николая Чудотворца от Михаила Архангела?
– Кто – я? – Терко, казалось, даже оскорбился из-за такого вопроса. – Не обучен я такому делу. Я – специалист другого профиля.
– И все мы тоже, – сказал Богданов. – Потому-то нам и потребуется человек знающий. А то привезем невесть что вместо Николая Чудотворца.
– С этим понятно, – сказал Александр Дубко. – Непонятно другое – кто именно поедет?
– Я, – сказал Богданов. – Ты тоже. А еще Федор Соловей, Геннадий Рябов и Степан Терко. Итого – пятеро, а с искусствоведом даже шестеро. Думаю, хватит. Все, команда определена. Кого назвал, тем остаться. Остальные – занимаются по расписанию.
Помолчали, подождали, пока разойдутся лишние люди, а затем Дубко спросил:
– Ну и как же мы туда будем добираться? Какими путями и под какой личиной?
– Пока не знаю, – ответил Богданов. – Будем думать. А как только надумаем, то сразу к генералу Скоробогатову. В девять ноль-ноль он нас будет ждать.
– Сейчас – почти пять утра, – сказал Федор Соловей. – Не так и много времени для раздумий…
– Тогда каждый думает за двоих, – сказал Богданов, и эти слова прозвучали как команда к действию.
Ровно в девять ноль-ноль вся команда предстала перед генералом Скоробогатовым.
– Все вы – личности мне знакомые, – сказал генерал. – Не раз доводилось встречаться. Но все же, командир, обоснуй, почему именно такое количество и отчего именно этих людей ты выбрал.
– Мог бы и других, – Богданов пожал плечами. – У меня все люди одинаковые.
– Это понятно, – сказал генерал. – Но все же?
– Я – это я, – сказал Богданов. – Это – Дубко, мой заместитель и вообще специалист широкого профиля. Это Соловей, знаток многих языков, в том числе и немецкого. Ехать в Германию и не знать, о чем там говорят, – это непрофессионально. Рябов – снайпер. А вдруг все-таки придется куда-нибудь выстрелить с особой меткостью? Терко – мастер на все руки и генератор всяческих идей.
– Вижу, что команда подобрана со вкусом, – согласился генерал. – Что ж, остается познакомить вас еще с одним бойцом. Прошу подождать одну минуту!
Генерал вышел и вскоре вернулся в сопровождении какого-то гражданина средних лет. Верней сказать, это генерал сопровождал этого гражданина, а не наоборот, но какая разница?
– Вот это и есть тот самый искусствовед – Илья Евстигнеевич Мамай, – отрекомендовал гражданина генерал. – Прошу знакомиться.
Конечно, никто из спецназовцев не устремился к искусствоведу пожимать ему руку и что-то о себе сообщать. Все пятеро спецназовцев остались на местах, разглядывая Илью Евстигнеевича. Всяк из них в меру своего разумения пытался определить, что же это за человек, как к нему с самого начала относиться, как с ним выстраивать отношения, как он может себя повести в трудную минуту, не струсит ли, не предаст ли… Ведь, как-никак, они должны будут отправиться с этим человеком на задание, а там всякое может случиться… Вот именно – всякое, потому что простых заданий у спецназовцев не бывает. На то они и военная элита, чтобы выполнять такие дела, которые, кроме них, выполнить никто не сможет.
По всему выходило, что стоящий перед ними искусствовед – типичнейший «пиджак» с полным набором свойств и качеств, присущих этой категории людей. Сутулая, без каких бы то ни было признаков выправки фигура, бородка, очки… И поведение. Он видел, а более того, чувствовал, что его изучают и разглядывают, и это, судя по всему, его смущало. Он то и дело снимал очки, затем водружал их на нос, затем опять снимал, переминался с ноги на ногу, то и дело вопросительно посматривал на генерала… Одним словом – сугубо штатский человек, которого надо будет всячески оберегать, водить за ручку, приглядывать за ним…
Все пять пар глаз с одинаковым выражением уставились на генерала Скоробогатова. Генерал, конечно, правильно прочитал это выражение. Он смущенно кашлянул и взял инициативу в свои руки.
– Вот, значит, вместе и отправитесь вызволять предметы культуры, – сказал он преувеличенно бодрым голосом. – Илья Евстигнеевич – это такой человек, что маху не даст. Уж он сумеет распознать те иконы! Уж он не ошибется! Потому что ученый!
