Генерал встал и с задумчивым видом прошелся по кабинету, взглянув при этом на Илью Евстигнеевича.
– Вы что-то хотите мне сказать? – спросил Илья Евстигнеевич у генерала.
– Не сказать, а поделиться сомнениями, – озадаченно ответил генерал. – Я, конечно, заранее прошу прощения, но дело здесь вот в чем… Ладно – они пятеро, – генерал указал на бойцов. – Тут сомнений быть не может: им принять облик матросов – дело самое простое. Ребята крепкие, опытные, умелые и потому с таким делом справятся – никто ничего и не заметит, а если не заметит, то и не заподозрит. Другое дело – вы… я еще раз извиняюсь. Вас за матроса принять мудрено, как ни старайся и как вас ни маскируй. Потому что не бывает таких матросов в плане внешности. И потому присматриваться к вам будут самым пристальным образом и во всех местах. Как говорится, от гальюна до камбуза. А сколько будет, я еще раз извиняюсь, всяких глупых насмешек! Знаю я этих зубоскалов! Потому-то у меня и сомнения относительно вашей персоны. И как тут быть?
– Да очень просто! – пожал плечами Богданов. – Всего-то нужно оформить Илью Евстигнеевича кем-нибудь другим, а не матросом. Скажем… Корабль торговый, не так ли?
– Торговый, – подтвердил генерал.
– Вот пускай Илья Евстигнеевич будет каким-нибудь коммерсантом. Советским торговым представителем, который плывет в Гамбург затем, чтобы заключить торговый договор с немцами или еще с кем-то – с капиталистами, одним словом. Какие грузы перевозит «Ария»?
– Большей частью – строительные материалы, – сказал генерал. – Одни – туда, другие – оттуда.
– Вот и замечательно, – проговорил Богданов. – Пускай наш Илья Евстигнеевич едет в Гамбург договариваться с капиталистами о поставке леса и пеньки. Ну а что – традиционный русский строительный материал, который, насколько я знаю, буржуи покупают с большой охотой.
– Пеньку – это вряд ли, – возразил Илья Евстигнеевич. – Пенька – это, так сказать, исторический нонсенс. Кому теперь нужна пенька?
– Может, и не нужна, да только кто об этом знает? – усмехнулся Дубко. – Уж матросы-то с «Арии» вряд ли имеют о пеньке какое-то представление! Так что сойдет и пенька. А вообще – мысль правильная. Мы, значит, матросы, так сказать, морской пролетариат, а вы, Илия Евстигнеевич, – интеллигентная прослойка, белая кость. И все будет замечательно.
– Ну, если все у нас замечательно, то и душа теперь у меня спокойна, – сказал генерал, но таким тоном, что все насторожились.
Потому что за этим тоном угадывалась какая-то каверза. Какой-то непредвиденный и потому неприятный сюрприз, иначе говоря. Так и получилось.
– Тут вот какое выходит дело… – издалека начал генерал Скоробогатов. – Поскольку вы отправляетесь за границу, да притом не какими-то звериными тропами, а самым что ни есть легальным образом, то и отправляться вы туда должны с голыми руками…
– Это как так с голыми руками? – не понял Богданов, да и все остальные бойцы, похоже, также не уразумели генеральских слов.
– Без всякого оружия, – пояснил генерал. – Потому как нужно пересекать границу. Даже целых две границы. А что, если у вас обнаружат оружие? Это же международный скандал! Поэтому ваше оружие тут. – И генерал постучал себя пальцем по лбу.
– Что ж, мне все понятно. – Капитан «Арии» по очереди взглянул на шестерых новых членов экипажа. – Надо так надо… К вам у меня вопросов нет, – обратился он к Илье Евстигнеевичу. – Вы, по сути, даже не член экипажа, а пассажир. И вся ваша забота – задумчиво смотреть на море и делать какие-нибудь пометки карандашом в блокноте. Желательно с озабоченным видом, будто вы размышляете над какой-то важной государственной проблемой. Да вы не волнуйтесь – пассажиров вроде вас у нас хватает. Торговые представители, всякие инспекторы, уж и не знаю еще кто… И все вроде вас. Так что ни у кого вы подозрения не вызовете. Здесь к таким привыкли.
Капитан еще раз оглядел по очереди пятерых спецназовцев.
– Ну, а с вами – другое дело, – сказал он. – Вы матросы. Причем неопытные матросы, новички. Салаги. Соответственным будет и к вам отношение, как к салагам. Это – море, и здесь – свои традиции. Неискоренимые, как ни старайся.
– Ничего, – сказал Богданов. – Мы потерпим…
– Да уж, придется потерпеть. – Капитан развел руками. – Придется потерпеть и другое. Как салаг, я буду нагружать вас самой черной работой – поскольку вы пока мало что смыслите в корабельных делах. Ведь вы же в них не смыслите, не так ли?
– Не смыслим, – рассмеялся Богданов.
– Ну и вот… Будете драить палубу, грузить-выгружать, помогать на камбузе… Ну и все такое прочее. Работы хватит. Если кто-то к вам станет задираться – а это вполне может случиться, – постарайтесь сдерживаться. Во всяком случае, постарайтесь обойтись без членовредительства. А то ведь слышал я о вашем брате…
– Ну что вы! – усмехнулся Дубко. – Вас кто-то дезинформировал! Какое членовредительство? Да мы и мухи не обидим! Ведь правда, братцы, мы уважаем даже мух?
– А то! – с самым серьезным видом подтвердил Терко. – Уж кого-кого, а мух – в первую очередь!
Все рассмеялись, капитан тоже.
