И эта недоговоренность, и этот скептицизм Богданову были понятны. Да, конечно, брать с собой профессора было делом рискованным, да что там – смертельно опасным. Мало ли как могли сложиться обстоятельства? На той вилле, куда пойдут спецназовцы, – охрана. Причем неизвестно, в каком количестве. И тем более неизвестно, вооружена ли эта охрана. Скорее всего, хоть чем-то, да вооружена. А вот спецназовцы без оружия. Так сказать, милостью генерала Скоробогатова… Да оно бы и ничего, как-нибудь управились бы и с вооруженной охраной, не привыкать. Но профессор! Он буквально путался под ногами, за ним нужен будет глаз да глаз. Однако же и без него нельзя. Потому что кому-то надо будет опознавать иконы. Да, спецназовцы приложат все силы и все свое умение, чтобы их добыть, но вдруг так случится, что это – не те иконы? Или что это копии, а не подлинники? Можно ли за несколько дней снять с иконы копию? Наверно, умеючи, можно… А другого шанса у Богданова и его товарищей добыть иконы уже не будет. Так что тут нужно действовать наверняка. А если наверняка, то без профессора Мамая не обойтись. Понимали это и Богданов, и Терко. Все понимали. А скептицизм Степана – это было следствие его обеспокоенности. Как-никак, и он сам, и все остальные бойцы несли за профессора ответственность. И перед своей совестью, и если разобраться, то и перед целым государством – Советским Союзом.
Вернулись Дубко и Рябов.
– Ох, и крику было на корабле! – озадаченно произнес Дубко. – Думали, матросики кинутся на нас с кулаками. Или со швабрами наперевес… Это по какому такому праву эти салаги разгуливают по Гамбургу, как по родному дому! Только-только вернулись на корабль, и уже обратно! Это что же творится на «Арии»! Не позволим! Капитан попытался их успокоить, так они и на капитана… Я так считаю, хана капитану. Повесят они его на мачте до нашего возвращения. Или утопят. По пиратскому обычаю. Все идет к тому.
– Будем надеяться, что отобьется, – сказал Богданов. – Ладно, давайте к делу…
Дело вырисовывалось такое. Во-первых, нужно было отыскать загородную виллу, принадлежащую Абраму Штеле. Во-вторых, незаметно проникнуть на виллу. В-третьих, оказавшись на вилле, каким-то образом узнать, где на вилле тайник. В-четвертых, узнав о тайнике, проникнуть и в него. В-пятых, найти там все четыре иконы. В-шестых, благополучно выбраться вначале из тайника, затем так же благополучно покинуть виллу вместе с иконами. И все это без оружия, да еще и с искусствоведом Мамаем в качестве подопечного.
А ведь, кроме того, на вилле наверняка была вооруженная охрана, а сам тайник оборудован сигнализацией. Но и это было еще не все. Еще неизвестно было, там ли, на вилле, находятся все четыре иконы. Логика подсказывала, что так оно и есть, иконы – где-то на вилле. Но логика – штука неверная. Логика – это еще не доказательство. Доказательством является лишь одно – неопровержимые факты. А их у спецназовцев как раз и не было.
И в довершение ко всему у Богданова и его подчиненных была лишь одна попытка отыскать иконы. О другой, а тем более о третьей попытке говорить не приходилось. Во-первых, если икон нет на вилле, то и вовсе непонятно, где их искать. Во-вторых, как бы советские спецназовцы ни старались, все равно после их пребывания на вилле поднимется шум. А вслед за шумихой непременно последует и все остальное: поиски тех, кто совершил налет на виллу, газетная трескотня, суды и пересуды, – и все это рано или поздно приведет к неминуемому разоблачению спецназовцев. Ну, и в-третьих – через два дня «Ария» должна отправляться в обратный рейс. И на ней обязательно должны присутствовать и Богданов с товарищами, и профессор Мамай. Сколько людей прибыло на «Арии» в Гамбург, столько должно из Гамбурга и убыть. Иначе исчезнувших членов экипажа станут искать. И, конечно, строить при этом всяческие предположения. Например, на тему о том, что исчезнувшие люди решили остаться в Западной Германии, оттого и не вернулись на корабль. А это уже политический скандал.
В общем, можно было сказать, что пятеро советских бойцов спецназа вместе с искусствоведом в придачу блефовали. То есть, образно выражаясь, играли, почти не имея на руках козырей, и при этом все же рассчитывали на выигрыш. Блеф – дело предельно рискованное и вообще неверное, но иного способа раздобыть иконы у спецназовцев просто не было.
