– Ох! – шумно вздохнул Терко.
– Не вздыхай так по-русски! – улыбнулся Дубко. – А то расшифруешь сам себя, да и профессора заодно. Ну, так мы поскакали! С саблями наголо, которых у нас нет…
Ганс тем временем стоял у входа в кафе и внимательно смотрел по сторонам. То ли у него была такая привычка, то ли он что-то заподозрил, учуял – было непонятно. На Соловья, топтавшегося почти рядом, он тем не менее не обратил никакого внимания. Постояв, Ганс направился в сторону автомобильной стоянки. Должно быть, на встречу с Кузьмичевым он приехал на машине. Спецназовцы заранее это предвидели, потому что это было ожидаемо. Поэтому Дубко и Рябов прибавили шаг, обогнали Ганса и буквально-таки привязавшегося к нему Соловья и добрались до стоянки первыми.
Да, действительно, Ганс приехал на машине. Подойдя к своему автомобилю, он еще раз внимательно осмотрелся – видимо, он все-таки что-то чуял, – затем отпер дверцу и уселся за руль. Но завести мотор, а тем более тронуться с места он не успел. Рябов подбежал к машине и ударил Ганса кулаком по голове. Тот потерял сознание. Все произошло настолько быстро и было проделано так ловко, что никто ничего не заметил, хотя людей вокруг было много. Ганс откинулся на спинку сиденья. Со стороны могло показаться, что он просто на какое-то мгновение расслабился, но вот сейчас соберется с силами, заведет машину и поедет…
Пока Ганс находился без сознания, к нему в машину уселись трое. Соловей сел рядом с Гансом, а Рябов и Дубко – на заднее сиденье.
Усевшись и захлопнув за собой дверцу, Соловей первым делом обыскал Ганса, а затем и несколько мест в машине, где, по идее, могло бы храниться оружие. Но, похоже, Ганс был без оружия. Соловей похлопал ладонью по щекам Ганса. Тот глубоко вздохнул и открыл глаза. Какое-то время он приходил в себя, а затем в недоумении уставился на Соловья. А затем, оглянувшись, и на Рябова с Дубко.
– Вы кто? – спросил он.
– Твои друзья, – ответил Соловей. – Ты уже пришел в себя? Тогда заводи мотор, и поедем.
– Куда? – недоуменно спросил Ганс.
– Туда, – указал рукой Соловей. – Куда-нибудь подальше, где не так много людей.
– Зачем? – спросил Ганс.
– Надо поговорить на одну серьезную тему, – сказал Соловей.
– На какую еще тему? – спросил Ганс.
– Сказано же – на серьезную! – жестко произнес Соловей. – Или ты не понимаешь немецкого языка?
– Я никуда не поеду! – решительно проговорил Ганс, но в этой его решительности чувствовался и страх.
– Не поедешь, так останешься здесь, – сказал Соловей и выразительно сунул руку в карман куртки. – Ты хочешь умереть? Вижу, не хочешь. И это правильно. Зачем умирать? Лучше – обо всем договориться по-хорошему. Так что поехали. И веди себя по пути благоразумно. Очень тебя прошу. Потому что пока не хочется в тебя стрелять. Старайся, чтобы мне и дальше этого не хотелось.
Ганс злобно покосился на Соловья, еще раз оглянулся и завел мотор.
– Куда все-таки ехать? – спросил он.
– Тебе же сказали – в какое-нибудь малолюдное место. Допустим, на окраину. Или в какой-нибудь тихий городской скверик. В общем, поезжай, а по пути будет видно.
Ехали недолго и остановились у небольшого городского парка. Здесь и вправду было малолюдно – лишь мамочки с детьми да старики на скамейках.
– Глуши мотор! – приказал Соловей. – Приехали!
Ганс послушно заглушил мотор.
– Вот, – сказал Соловей, – а теперь – поговорим.
– О чем? – спросил Ганс и затравленно оглянулся.
– Для начала – о тебе, – сказал Соловей. – Конечно, самое главное мы о тебе знаем и без того, но кое-какие вопросы у нас все же имеются. Очень тебя прошу – постарайся ответить на них честно и подробно. Не вынуждай нас прибегать к крайним мерам!
– Что вам нужно? – спросил Ганс.
– Нам нужно знать, куда ты девал иконы. – Голос Соловья на этот раз был спокоен, даже, можно сказать, равнодушен, однако в этом спокойствии и равнодушии явственно ощущалась скрытая угроза. – Вот только не спрашивай, какие иконы, хорошо? Те самые четыре старинные иконы, которые ты получил от одного матроса с советского сухогруза «Ария». И за которые ты сегодня с этим матросом рассчитался. Деньги ты поместил в два тайника, сделанные из книжек. Из учебников по высшей математике, если быть точным. Деньги ты передал матросу сегодня в кафе «Веселая рыба».
Ни Дубко, ни Рябов не знали немецкого языка – так, лишь некоторые слова и расхожие фразы. Но, конечно, они прекрасно понимали, о чем сейчас Соловей говорит Гансу. Об иконах – о чем еще он может говорить? И едва только Соловей закончил говорить, Дубко прихватил Ганса за шею – он сидел на заднем сиденье, и сделать ему это было просто, – приблизил свое лицо к лицу Ганса и усмехнулся.
– Ну, так где же иконы? – спросил Соловей.
– У меня их нет! – испуганно и нервно произнес Ганс, стараясь высвободиться из объятий Дубко, но разве можно так вот запросто разомкнуть спецназовские объятия?
– И где же они? – спросил Соловей.
По всему было заметно, что Гансу очень не хочется отвечать на такой вопрос. Но у него не оставалось другого выбора.
– Я их отдал… – выдавил из себя Ганс. – Отпустите мою шею, я все скажу и так!
