Боец был примерно с меня ростом. На нем, кроме всего прочего обвеса, к которому я уже присмотрелся на погибших, была еще и сумка из 'кирзы', вернее из дерматина обшитого по краям тонкой кожей, типа той, которая была у нашего сержанта Коростылева в академии. Типа сержантская сумка. Кто расстегнул ремни его разгрузки я так и не понял. Но то, что осталось под осыпавшейся землей. то есть под ним, вызвало мой живейший интерес. Погибший лежал передо мной. Рослый, красивый парень. Лицо чистое, чем-то напоминающее актера исполняющего роль Антошина из сериала 'Глухарь'. Убит осколком попавшем в грудь.
Самое главное! У него в кармане была кандидатская карточка, свидетельствовавшая о том, что погибший готовился к вступлению в члены ВКП(б) и еще некоторые бумаги. Порванные, залитые кровью, в результате смертельного ранения осколком. Так и у меня была ранка на том самом месте! Надо было мне получить травму груди там, где получил смертельное ранение Колинич Александр Степанович.
Судя по имевшемся в левом кармане гимнастерки бумагам, листку с автобиографией, приготовленном к вступлению в члены ВКП(б), был он рождения тысяча девятьсот аж девятнадцатого года, воспитывался в приюте, потому как отец сгинул в том же году как он родился, а мать померла в двадцать первом году от 'испанки'.
Окончил рабфак по курсу учителей сельских школ, учительствовал, хм.. учитель немецкого языка. Однако! Был мобилизован в сороковом году и направлен политбойцом в сто тридцать второй полк, двадцать седьмой Омской стрелковой дивизии.
Имелась пробитая и залитая кровью кандидатская карточка, где невозможно было рассмотреть фотографию, заявление в парторганизацию сто тридцать второго полка о приеме в члены партии. Две рекомендации. От командира второго батальона и от политрука роты.
Никогда я не думал о том, чтобы вступить в какую-либо партию. Тут, сама обстановка подвигла к этому. Зюганова, я не переваривал, он со своей залысиной был бы хорош только в Орловской губернии, и не лез бы на общероссийский уровень. Просрал все выборы товарищ генеральный секретарь, в которых участвовал. А уж когда соперничал с Борькой-козлом! Отказался от обострения, ушел в тину. А уж потом, только за Думу и держался. Ругать правительство и президента, предлагать и критиковать! Самое главное быть на виду и ни за что не отвечать!
И вот теперь мне, повезло оказаться в мире, где педофилов не сажают на восемь или несколько больше лет, а просто расстреливают, где за убийство дают не от восьми до двенадцати, с возможностью УДО, а просто ставят к стенке - это хорошо. Вот только нашествие наследников 'несчастного Вертера' - плохо.
Большого старания стоило от меня, стащить форму с трупа. Закоченел, руки, ноги никак не поддавались к тому, чтобы я мародерил. Сапоги ели стащил Терпение и труд, все перетрут! Обобрал, раздел. Лежит передо мной мертвый боец, ограбленный, вплоть до того, что лишен своего имени. Документами я воспользуюсь. Прости, Александр Степанович! Я постараюсь сделать все, что от меня зависит, чтобы достойно носить твое имя. Сейчас мне нужна мимикрия!
С этими словами, я подрыл наплывающий пласт ложбины и обрушил его на тело подлинного Александра Степановича Колинича. А вот смертный медальон, у погибшего был не заполнен, исправлю это упущение. На пожелтевших бумажках, в двух экземплярах заполню недостающие сведения. Еще подумал о том, что до де тысячи двенадцатого года, так и не удосужилась Российская армия озаботиться смертными медальонами. Немцы дюралевые носили, которые в земле не гниют и не окисляются. Понятно, в Советском Союзе, дюраль, или вернее дураль -стратегический материал, но все же, все же.
* * *
Старшина, оставил мне в наследство свою форму, нижнее белье, ранец с запасной рубахой и кальсонами, и даже запасные подворотнички. Стиранные, видимо не однократно. Был и кусок мыла. Самое главное, он мне оставил в наследство, свое Имя. Белье и форма видимо из-за того, что убит старшина был не на солнцепеке, мертвечиной не пахло. Все равно стирать и стирать, при первой возможности!
Упаковав все в вещевой мешок, а может быть в ранец, черт его знает, как правильно сие изделие называется, я стал переодеваться в форму Колинича.
Красный цвет сукна, бывший на петлицах погибших красноармейцев, под воздействием солнца стал достаточно различим. Малиновый цвет, цвет стрелковых частей русской императорской армии. Малиновый.
- Кант малинов,
И лошади серы, ...
Господин Окуджава! С одной стороны я Вас ненавижу, потому как стали Вы охренительным "демократом", с другой стороны уважаю, воевали Вы и получили ранение, значит, что могли, то отдали Родине. Очень сложное отношение к Вам.
Но вот песня мне нравится.
