Напарники отвезли в криминалистическую лабораторию все, что удалось найти в лесу. Сотрудники долго возмущались тем, что им придется копаться в зверином дерьме, но Лили была непреклонна: шел четвертый день расследования, а у них ни одной зацепки и даже нет подозреваемых. Из лаборатории они направились в бюро. Сентябрьское солнце ласково согревало их лица, а яркие лучи, сумевшие пробиться сквозь оконные стекла, нагрели кожаную обивку кресел.
В течение примерно шести часов они смотрели видеозаписи. Лили проклинала власти Джуно за то, что камеры были установлены не на каждой улице. Ничего нового они не увидели, удалось лишь найти машину Селесты после заправки: она выехала на Менденхолл-Луп-роуд, как и предполагала Лили, но на перекрестке камеры не было, и машина пропала из виду.
– Ладно, Лили, пока не поздно, хочу съездить и опросить тех девушек. Ты останешься?
– Нет, я… Я поеду домой и посмотрю рисунки.
– Мне кажется, нам нужен выходной. Чтобы немного передохнуть и освежить мысли.
– Дэвис убьет нас, – простонала Лили.
Картер поцеловал ее в макушку и пулей вылетел из бюро. Лилиан смотрела ему вслед и улыбалась, прикрыв рот ладонью.
Как ни крути, а завтра она заберет Нору и проведет с ней два выходных дня. Обещания, данные дочери, для нее были нерушимыми, поэтому она лишь молилась, чтобы за эту ночь не произошло ничего непредвиденного. Позвонив мамам Дианы и Хлои, она договорилась встретиться с ними и девочками в Риверсайд-парке.
Дома Лилиан снова и снова пересматривала работы Селесты. Она ощущала, что в манере письма последних полотен что-то изменилось, но не могла уловить, что именно: это было все равно что схватить ящерицу за хвост, но так и не поймать само животное. У Лилиан не получалось разгадать Селесту.
Поздним вечером Лили поехала к родителям, по пути набрав Картера.
– Есть новости?
– Не могу уловить мотив. Обе девушки, те, что без алиби, довольно обеспечены, им этот грант не нужен. Правда, о Селесте они отзывались нелестно, но скорее из зависти.
– О чем я и говорила. А как насчет тех, у кого есть алиби?
– Там есть где разгуляться. Но алиби железные.
– Ты же знаешь, можно убить чужими руками.
– Слишком изощренный способ убийства, чтобы доверить его другому.
Лили помолчала.
– Ладно, Картер, я у родителей, приехала за Норой. Увидимся в понедельник.
– Вы будете вдвоем в выходные?
– Да. На следующей неделе приедет Филипп, помнишь, он…
– Твой друг, с которым ты познакомилась в лагере.
– Э… да. – Лили усмехнулась. – Думаю, может, стоит оставить Нору у себя на следующей неделе. Филипп сможет забирать ее из сада…
– Я бы тоже мог, ты знаешь.
– У тебя нераскрытое убийство, как и у меня. Всё, хороших выходных.
Лили положила телефон в рюкзак и пошла по подъездной дорожке, по привычке задержав взгляд на глади залива. Свет полной луны играл на мелких волнах, тихие всплески воды умиротворяли. Постучав в дверь родительского дома, Лили услышала топот маленьких ножек.
– Бабушка, это мама! Мама!
Рене открыла дверь, и Нора запрыгнула на Лили, так что та еле устояла на ногах.
– Мамочка!
– Привет, котенок. – Лилиан широко улыбнулась и принялась целовать дочь в щеки, волосы и нос. – Как дела?
– Зайдешь? – спросила мать.
– Нет, я так вымоталась… Хочу скорее лечь в постель.
– Ладно. – Рене хотела задать дочери множество вопросов, но она решила, что сейчас неподходящее время. Она сильно переживала за Лили и не всегда одобряла ее решения.
Лили сразу заметила недовольство во взгляде матери: наверняка та слушала новости и следила за ее расследованием.
– Спасибо вам. Доброй ночи!
– Ты привезешь ее на следующей неделе?
– Пока не знаю. Филипп приедет.
– Дядя Фил?! – Нора обхватила ладошками лицо Лили.
– Ага. Мы поехали, мамочка, позвоню тебе, как смогу.
Рене встала на цыпочки и приблизила губы к уху Лили.
– Береги себя, детка, – шепнула она.
Лили кивнула, поцеловала мать и понесла Нору к машине.
Руфус Торн ненавидел здоровый образ жизни, но каким-то образом приучил себя к утренним пробежкам. Уже пятнадцать с лишним лет он бегал каждое утро по одному и тому же маршруту. Встречал на своем пути почтальонов, разносчиков молока и водителей мусоровозов. Он бегал и в дождь, и в снег, и в ветер, но сегодня, утром понедельника, светило солнце. Ветер щекотал его лысую макушку, желтые листья летели в лицо.
Он прожил в Джуно все тридцать восемь лет своей жизни и мог пробежать по своему маршруту с закрытыми глазами. У магазина рыболовных принадлежностей Руфус сбавил скорость и помахал Скотту, его бессменному хозяину и продавцу, после чего пересек тропинку и попал в Риверсайд-парк. Было около шести утра, однако парк не пустовал: ответственные собачники выгуливали своих любимцев перед началом рабочего дня.
Он решил добежать до массажиста на Риверкорт-уэй: в последнее время спина совсем разболелась, но вдруг заметил нечто, привлекшее его внимание, и остановился.
