Надев свою любимую белую блузку и черные брюки, Лили закрепила кобуру на ремне справа и зацепилась взглядом за следы краски под ногтями. Она слегка помрачнела, вспомнив чью-то тень у себя в гараже, а потом застонала, осознав, что так и не оттерла испачканный пол.
– Ого! – Филипп встретил ее в прихожей.
– Да ладно, – отмахнулась Лили.
– Лилиан, ты сказочно красива. Я серьезно. И почему ты не стала моделью?
– Фил, прекрати, я ненавижу лесть. – Лилиан метнула хмурый взгляд на друга.
Филипп подошел сзади и приобнял ее, глубоко вдохнув аромат ее цветочных духов. Лили неловко отстранилась и потянулась за дубленкой.
– Тебя подвезти на вокзал?
– Да, было бы славно.
Лилиан вела «додж», на полной громкости слушая радио: играла песня The Rasmus «In The Shadows». Она подпевала солисту, не обращая внимания на взгляды водителей встречных машин. Ее злило, что при прощании губы Фила задержались на ее губах дольше, чем того позволял дружеский поцелуй. Ее злило нераскрытое дело. Злило, что кто-то пробрался на ее личную территорию, а она так и не выяснила зачем. Чтобы напугать? Или чтобы что-то украсть? Музыка помогала Лили выпустить агрессию: не хотелось снова грубить Дуайту. Пока.
На парковке у бюро машин не было. Лили взбежала вверх по лестнице и ввалилась в их с Картером кабинет. Утро было морозным, но солнечным, и лучи, проникающие сквозь окно, ослепили ее. Лилиан прищурилась, разделась и села в кресло. Включила компьютер, приоткрыла окно, впуская порыв ледяного воздуха, достала из пачки сигарету и закурила. Но не успела она сделать и двух затяжек, как в дверь кабинета постучались.
– Войдите, – крикнула она.
Дверь распахнулась, и в проеме показался Дерек Дуайт. Лилиан рефлекторно выпрямилась – хорошо хоть не закашлялась.
– Стоит ли мне говорить о пагубности данной привычки?
– Могу спросить тебя о том же, – парировала Лили.
– Ладно. – Дерек и сам закурил, Лили пошире открыла окно. – Вчера мне довелось побеседовать с твоим напарником, теперь хотелось бы переговорить лично с тобой.
– Мы работаем в паре, поэтому не вижу смысла разговаривать с нами по отдельности. – Лили бросила недовольный взгляд на Дерека, тот перехватил его и усмехнулся. Дуайт сел в кресло Картера и теперь оказался прямо перед Лили. От мысли, что этот мужчина находится в такой близости от нее, Лили пробрала дрожь.
– Лили, ты ведь знаешь психологию серийных маньяков?
– Изучала, но сталкивалась с таким лишь раз. Мы поймали его за неделю, – ответила Лили, вспоминая свое второе дело. – В Джуно чаще всего происходят конфликты с индейцами, убийства по неосторожности на фоне домашних ссор, пьяные разборки, а в большинстве случаев здесь убивают животные или природа.
– Я два года отработал в Бостоне, после переехал в Анкоридж и получил повышение. Не скажу, что в Анкоридже много убийств, но вот в Бостоне… да, там их предостаточно. Если задуматься, все серийники похожи. У них два провоцирующих фактора: мощная психическая травма или врожденная душевная болезнь. То есть они убивают либо потому, что им в принципе доставляет удовольствие отнимать жизни, чувствовать свое превосходство, либо потому, что у них возникает своя задумка, стратегия мести, какой-то план. Ты слышала о деле Барта Стивенса? Он убил тридцать семь человек. Ему было плевать, кто перед ним: мужчина или женщина, белый или темнокожий, – в суде он признался, что ловил абсолютный кайф от звука разрезаемой плоти, от мук, которые испытывали жертвы, истекая кровью. После каждого убийства он слизывал кровь с ножа.
– Да, я слышала о нем. Насколько я знаю, он уже казнен, – кивнула Лили и вдавила бычок в пепельницу.
– Верно. А был еще Майкл Смит. В детстве Майкла и его мать избивал отец. Когда мальчику исполнилось пять лет, отец умер, а матери пришлось стать проституткой и прятать сына в шкафу, когда к ней домой приходили клиенты. Можешь представить, сколько раз он наблюдал за этим процессом?
Внутри Лили все клокотало, но она лишь кивнула, ожидая продолжения.
– На каждый свой «рабочий выход» мать Майкла надевала высокие красные сапоги на шпильке. А еще она была платиновой блондинкой. За полгода в Бостоне было убито десять девушек идентичного типажа. Девушки были изнасилованы посмертно.
– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Образ матери и все, что Майкл увидел и пережил, наложило на него отпечаток. В какой-то момент он уже не мог сдерживаться; его, вероятно, этот образ возбуждал.
– Он ненавидел мать за то, что ему пришлось пережить. Ненавидел за то, что хотел ее. За то, что в школе и колледже стал посмешищем и испытывал странные, ненормальные желания и ассоциации.
– Хорошо, Дерек, к чему ты клонишь? – Лили оперлась локтями о стол. Дерек с трудом отвел от нее взгляд.
– Как ты считаешь, каков наш убийца?
Слово «наш» заставило ее хмыкнуть. Всего сутки этот Дуайт в городе – и уже «наш»!
– Что ты имеешь в виду?
– Опиши его психологический портрет.
Лили откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок, перебирая все детали дела в голове.
