– Он сдержанный, – наконец заговорила она. – Да, я думаю, что это мужчина: на это указывает заключение о предсмертных половых актах. Он… связан с искусством.
– С чего ты взяла? – перебил Дерек.
– Обе жертвы занимались рисованием и делали успехи, – ответила Лили и начала перебирать сваленные на столе документы, чтобы унять дрожь от присутствия Дуайта.
– Жертвы, но не убийца. Он не оставлял нам никаких художественных посланий. Что ты подразумеваешь под сдержанностью?
– То, как он аккуратен. Даже во время убийства. Сразу понятно, что он действует не в порыве ярости, он способен блокировать эмоции, а еще он не выбрасывает их тела, не забирает себе трофей в виде конечности, он с какой-то… нежностью, что ли, оставляет их. И формальдегид… будто он хочет, чтобы они казались живыми.
– Вот именно. С нежностью. Всех жертв объединяет цвет волос, глаз, телосложение, талант к рисованию. Но это не значит, что убийца – художник: он ищет наиболее схожую с его прототипом жертву. Есть связь с конкретной художественной школой и бухтой Фриц, иначе он не заставлял бы Аманду Вуд рисовать ее. Он бы нарисовал ее сам или выбрал другой пейзаж.
От осенившей ее догадки у Лили волосы на руках встали дыбом.
– Нам неизвестно, при каких обстоятельствах была нарисована бухта Фриц. Возможно, до встречи с убийцей, – попыталась протестовать Лили, понимая, что спорит не с Дереком, а с самой собой.
Его предположение не должно оказаться правдой.
– Я хочу сказать… – продолжил Дерек, придвинувшись ближе. – Я пробил по базе все признаки, и мне выпали всего четыре потенциальные жертвы нашего маньяка. Одна из них ты, Лили.
Дуайт тревожно прошептал ее имя. Лили не успела отреагировать: отворилась дверь, и на пороге показался Картер.
Картер переводил взгляд с Дуайта на Лили и обратно. Желваки у него на щеках задвигались. Дверь медленно захлопнулась.
– Доброе утро, детектив. Лили, – кивнул Картер, делая шаг вперед, – все в порядке?
– Да, да. Мы с Дереком обсуждали дело.
Картер с такой силой сжал картонный стаканчик, что кофе чуть не вылился через край. Лили так и слышала, как он глумится: «Значит, с
– Я сейчас, мне нужно позвонить, – бросила через плечо Лили, не останавливаясь.
Это расследование пагубно на нее влияло. Она не помнила, когда в последний раз настолько часто возвращалась к этой вредной привычке. Лили замутило от своей слабости и от мерзкого ощущения, комом застрявшего в горле.
Шмыгнув за дверь, Лилиан открыла телефон и набрала номер матери. Пока шли гудки, Лили рассматривала свою машину, затем прищурилась и перевела взгляд на голубое небо с облаками, похожими на безе.
– Лили?
– Мам, привет! Как у вас дела? Все хорошо?
Лили услышала звонкий хохот Норы и почувствовала облегчение, поэтому позволила себе глубоко выдохнуть и улыбнуться.
– Все просто замечательно! Ты что, хочешь забрать Нору? Вы продвинулись в расследовании?
Как же тяжело было объяснять матери, что она не имела права разглашать конфиденциальную информацию.
– Нет, я… – Лили задумалась. А так ли умно оставлять Нору у самой бухты? Может, лучше отвезти ее к отцу Дэниеля? – Сегодня точно нет. Просто хотела убедиться, что все в порядке. Звони мне, если что, ладно? Нора сильно скучает?
– Вспомнила о тебе пару раз, – усмехнулась Рене. – По телевизору шел какой-то сериал о полицейских, она все верещала, что ее мама такая же классная.
Лили улыбнулась еще шире, но глубоко в груди кольнуло: будь она такой крутой, как считает дочь, раскрыла бы преступление куда быстрее.
– Дай ей трубку, пожалуйста.
Нора рассказала Лили об очередной рыбалке, о вылазке в лес, о том, как вкусно готовит бабушка. Спросила о Филе:
– Я знаю, что он уехал. Он заезжал со мной попрощаться.
Сердце Лили пропустило удар, и она коснулась груди.
– Что?
– Вчера вечером.
– Зайка, дай бабушке трубку, – спокойно попросила Лили.
– Ба-а-а-а!
В трубке послышался шелест.
– Что еще, Лили?
– Фил заезжал?
– Да, побыл буквально минут пятнадцать-двадцать. Поужинал с нами. Спешил на рабочую встречу какую-то или, наоборот, был только что оттуда, я так и не поняла. Сказал, что уезжает сегодня.
– Он уехал сегодня.
– А вы… он ночевал у тебя? – Мамин тон стал игривым.
Лили еле удержалась от того, чтобы громко, как в детстве, фыркнуть и протянуть: «Ма-а-а-а-а-а-ам!»
– Комиссар зовет, пока, мам!
Лилиан завершила звонок и принялась бродить вокруг машины.
