Слуга почти бегом проводил нас к двери. На входе забрал накидки, а вместо них выдал тонкие и очень мягкие покрывала.
– Промокли совсем, – посмотрел он на нас с сочувствием. – Мисс Ингелоу ждет вас в малой гостиной. Вот и Седрик, он проводит.
Седрик – тощий мальчишка лет десяти, поприветствовал нас как полагается, с поклоном. Мы шагали за ним, и я рассматривала внутреннее убранство дома: дощатый, выкрашенный в коричневый цвет, пол; простенькие люстры под потолком, на окнах занавески из дешевой ткани. Мебели или совсем не было, или только необходимая: проходя мимо столовой, я заглянула в нее и удивилась. Огромный дом Джины Ингелоу был так красив снаружи и так прост внутри.
Скрипнула дверь, и металлический скрежет выдернул меня из размышлений.
– Прошу, входите, – Седрик пригласил нас в гостиную, и мы, не мешкая, послушались.
В нос ударил резкий запах лаванды, но его тут же перебил свежий аромат хвои.
Джина Ингелоу с задумчивостью во взгляде встретила нас, не поднявшись из кресла. Махнула рукой Седрику, чтобы тот вышел, и заговорила:
– Я ждала мистера Болейна.
– Почему? – хмуро спросил Риган. – Что могло понадобиться исследователю нечисти от владельца верфей?
– Ты устраиваешь мне допрос?
– Нет, всего лишь любопытствую. Джина, ты ведь знаешь, что мы не приходим к тебе просто так…
Тонкие губы, накрашенные алой помадой, сжались. В темных глазах писательницы мелькнул испуг, но всего на миг. Она поправила черную прядь, выбившуюся из прически, и встала.
– Охотники меня уже давно не навещали. Что требуется в этот раз?
– Почти то же самое, что и в прошлый, – Риган расслабленно опустился в кресло, чувствуя себя как дома. Он даже закинул ногу на ногу: какая невоспитанность!
Джин тоже села. Я осталась на месте, практически сросшись с полом. Не знала, куда девать свои руки, и нервно теребила пуговицу на платье. Взглядом скользила по бесконечным книжным полкам, по столу, сплошь заваленному бумагами и перьями.
– Вырвался? – спросила мисс Ингелоу недовольно.
Риган кивнул.
– Если за последние годы ты хоть немного продвинулись в своих исследованиях, то я могу надеяться на помощь? Как уничтожить его, Джина?
Мисс Ингелоу открыла рот, чтобы что-то ответить, но дверь вдруг распахнулась.
– Прошу прощения, мисс, – Седрик сделал виноватое лицо. – К вам мистер… Болейн. Еще один.
Я, плохо осознавая, что делаю, мышкой юркнула под рабочий стол Джины и затаилась там. Всего через долю секунды Риган поступил точно так же! Мы прижались друг к другу, а в это время в гостиной раздались шаги моего отца.
– Здравствуй, Джина, – поприветствовал он писательницу. Послышался шорох платья, влажный поцелуй в щеку. – Выглядишь прекрасно.
– И ты, Ландорф, хорошеешь с каждым днем. Присаживайся, прошу. Задержался из-за непогоды?
– Мой конюх не вовремя проснулся.
– Снова пил?
– Как всегда.
– Почему ты его не уволишь? Он так наплевательски относится к своей работе!
– Куда ему идти? – хмыкнул мистер Болейн. – Пьянчуг в хорошие дома на работу не берут.
– А твое какое дело?
– Сын он мне, – со вздохом ответил Ландорф.
Я, услышав это, подпрыгнула на месте и едва не ударилась головой о крышку стола. Риган схватил меня за руку, прижал палец к моим губам. Мои глаза сделались круглыми, и, наверное, такими смешными, что Риган улыбнулся.
– Я догадывалась, – ответила Джина. – Не думала, правда, что ты в этом признаешься.
– Теперь уже нет никакого смысла скрывать что-либо. Моя супруга оставила этот мир, а больше некому на меня обижаться.
– Твоя дочь знает правду?
– Нет у меня больше дочери. Она ушла, не сумев принять мою новую любовь.
– Ты влюблен?
Ландорф Болейн ничего не ответил вслух. Наверное, просто кивнул, но я этого не видела. Очень мне хотелось выглянуть из-под стола, но Риган держал меня обеими руками. Муж был так близко, что я беспрепятственно положила голову на его плечо и в тот же миг успокоилась. От мужчины приятно пахло травами, которыми его лечила Ванесса. От его кожи исходило тепло. Я пригрелась и даже позволила себе приобнять Ригана за плечи, забыв о смущении.
Мне казалось, что мое тяжелое дыхание выдаст нас, и я еще сильнее прижалась к мужу. Он погладил меня по спине, по волосам, и поправил капюшон.
– Бранда Дью еще совсем молода, но так хороша собой, – сказал Ландорф. – Я не мог противостоять ее чарам. Тебе ли не знать, дорогая, какие слабые сердца у мужчин.
Риган напрягся. Вцепился в мое плечо пальцами. Я нахмурилась: разве он не слышал, что я рассказывала Ванессе в ту ночь? Он не мог не слышать, как я называла имя любовницы отца!
Мой отец и Джина еще очень долго болтали о пустяках. Из всего ими сказанного я поняла, что Джина Ингелоу была его давним и очень хорошим другом.
В конце концов, когда они выпили не один чайник чая, а у меня и Ригана затекли ноги, мой отец сказал, зачем пришел к Джине.
– В эту субботу мы устраиваем прием. Я мог бы послать тебе приглашение, но решил приехать лично.
– Прием? Ты сошел с ума, Ландорф! Не прошло недели после похорон. Общество порвет тебя на тысячу кусочков!
