Всю дорогу до работы Соня думала о сделанной накануне надписи. После того как, приехав в офис, она более-менее разобралась с документами, мысли снова занял корявый код. Соня достала мобильник и щелкнула по картинке со Стрелкиным. Странная надпись. Цифр всего пять. Значит, номер не международный, не междугородный, а тугуевский. Бэл – ее земляк. Это уже что-то. К тому же он ей представлялся. Фамилию с отчеством, как парень и просил, она не запомнила. Зато имя втемяшилось в голову каким-то конским названием. Но каким?! Соня стала вспоминать, глядя на фотографию Стрелкина.
– Бэл – производная от чего?
– Ого, – раздалось у нее за спиной, – вот это Бельмондо! Какая грудь, какие бицепсы!
Усачев ехидничал. На самом деле у Стрелкина не было ни того, ни другого. То есть нет, безусловно, все было. Но описать эти части тела следовало не в таких выражениях, какие использовал Усачев.
– Некоторым, конечно, все равно, – продолжал он свой монолог, прикрывая рукой посиневший от схватки с Эдуардом глаз. – Я считаю, главное, чтобы человек был хороший.
– И не требовал тридцать пять процентов, – съязвила Соня.
– Правильно, а был бы так же, как и я, согласен на тридцать.
– С каких пор?
– С этих самых, – Усачев показал на фотографию Стрелкина и гордо удалился.
Соня подумала, теперь все будут знать, что Романцева сидит в своем кабинете и любуется голым мужиком. Ну и пусть знают. Ей нельзя терять времени. Может, этот Бельмондо – ее судьба. Когда вчера включили свет и она его увидела, что-то кольнуло в глазу. Новый знакомый показался Соне очень похожим на Лешу Воронцова.
Она сняла трубку и позвонила секретарше с просьбой найти в пиратской базе данных жителя Тугуева по имени Бельмондо. И снова принялась изучать цифры. Первая, действительно, была очень похожа на двойку. Значит, его номер начинается с двойки. Это сужает поиски. Он не живет в пятом микрорайоне, там все телефоны начинаются с семерки. Остаются еще четыре микрорайона.
Вторая цифра носатым крючком напоминает единицу. Что это дает? Пока Соня думала, позвонила секретарша и сообщила, что, действительно, зарегистрирован какой-то Бельмондо. Только в Париже. Соня напрягла память. Нет, симпатичного парня звали не так! Усачев специально сбил ее с мысли. Хочет ликвидировать всех ее претендентов, чтобы потом самому жениться на лаборантке. Не выйдет! Она отыщет этого Бэла. Как же его зовут?!
Третья цифра на Ромкиной груди была бы тройкой, если б не два крючка в разные стороны. Или три, или пять, непонятно. Соня позвонила Ларисе, поинтересовалась, там ли еще Стрелкин. Конечно, он был там. Они вовсю изучали Сонин код. Судя по вздохам, очень старались.
– Приглядись к третьей цифре, – попросила подругу Соня, – там два крючка. Один лишний.
Раздалось громкое «Уй-е!», и Лариса ответила:
– Это пятерка, точно. Лишним был Ромкин волос на груди. Я его удалила, и воочию убедилась, что это пятерка.
Три цифры из пяти. Сколько там вариантов по теории вероятностей? Соня прикинула, оказалось, не так и много. Всего 20 телефонных номеров без всяких теорий. Можно начать обзвон сейчас же. Но кого ей спрашивать? Бэла? А вдруг он ее не помнит? Она робко набрала первую комбинацию цифр и решила действовать конспиративно.
– Это прачечная? – поинтересовалась Соня, вслушиваясь в дыхание собеседника после его «аллё».
– Фигачечная! – ответил тот. – Это Тугуевский институт культуры!
Сонин парень не мог так беспардонно выражаться. Она положила трубку и вдохнула побольше воздуха.
Тринадцатым абонентом оказался приятный хрипловатый голос. И что-то толкнуло Соню спросить напрямую:
– Бэл? Это Соня, здравствуй!
– Здравствуй, прекрасная незнакомка, – вздохнул голос. – Чего тебе надо?
– Незнакомка? – изумилась та. – Мы же вчера вместе провели вечер.
– Вчера? Действительно, была какая-то вечеринка, была какая-то девчонка. Слушай, извини, но больше ничего не помню. Между нами что-то было? Я тебе что-то наобещал? Слушай, не верь мужикам, когда они пьяные!
Соня расстроилась и положила трубку. Боливар ее не помнил. Да, действительно, парня звали этим дурацким лошадиным именем, которое девушке сначала понравилось. Соне захотелось позвонить Бэлу снова, обозвать анонимным алкоголиком и посоветовать лечиться. Но она сдержала себя.
– Четвертая цифра точно единица, – ей позвонила Лариса.
– Это мне за поведение единица. Нужно меньше пить на голодный желудок.
