Лариса Годунова нашла своего жениха распростертым на полу торжественно убранной для брачной церемонии комнаты. Рядом с ним медленно увядал симпатичный букетик роз, а на столе кричал проштампованной страницей его паспорт. Лариса вчиталась: «Зарегистрирован брак с…»
– Не я! – закричала она. Но не упала на пол, а принялась трясти бывшего жениха, теперь уже чьего-то мужа, за грудки, пытаясь добиться от него чего-нибудь осознанного.
– Короче, – очухался тот, отмахнувшись от навязчивого образа, который только что приснился ему в жутком сне.
– Что здесь было, что случилось?! – Она трясла Василия, в голове которого и без ее встряхиваний прыгали зеленые чертики, визгливо певшие: «Тили-тили-тесто, совсем не та невеста!»
– Кто такая эта Лариса?! – Она трясла паспортом Василия у него под носом.
Ни на один вопрос Степанцов не мог дать вразумительного ответа. Он хорошо помнил только одно – наконец-то женился. Да какая разница на ком. Главное, дело было сделано. Главное дело в его жизни. Теперь пойдут дети, внуки…
– Какие дети? – орала ему на ухо Годунова. – Так она уже беременна?! Ты от меня скрывал это! Подпольный Казанова! У тебя еще есть дети? Где?!
– В Караганде, – икнул Василий и под звуки танго, доносившегося из зала, свернулся калачиком.Последний прыжок казался самым ответственным. Соня напряглась всеми мышцами тела и рывком оторвала ноги от земли. Прыгнула! Да еще как! Время замедлило ход, и она смогла почувствовать каждый миг своего полета. Соня взмахнула руками, намереваясь взлететь еще выше, но вместо этого забарахталась в воздухе и повалилась вниз. Но упала не на землю, а в объятия довольного Колбаскина.
– Глупый сон, ничего не предсказывает, не бери в голову, – ответила Лариса, когда Соня утром по телефону поделилась с ней увиденным. – Загс работает до шести часов вечера. У тебя уйма времени для того, чтобы найти жениха.
– Как ты себе это представляешь? Если я не смогла найти его за три недели, то найду за один день?
– Не глупи. Вчера ты была согласна выйти за Усачева. Звони ему, предупреждай. Перед загсом нужно еще составить брачный контракт, не забудь. А то Усачев обдерет тебя как липку! И подумай, что ты наденешь? Я бы на твоем месте обула красные шпильки…
– Лариса, вчера ты уже побывала на этом месте. Что собираешься делать сегодня?
– А, это. Мелочи жизни, – она на секунду задумалась, – как-нибудь справлюсь с ними. Думай о себе. Это гораздо важнее.
Действительно, нужно подумать о себе, решила Соня. Следующий звонок она сделала Усачеву, втайне надеясь, что его не окажется дома. Был субботний день, и все тугуевцы разъехались по своим дачным участкам. Даже те, у кого их сроду не было, старались вырваться на природу. Но Усачев просто из вредности сидел дома и ждал Сониного звонка.
– Загс работает до шести вечера, – сообщила ему сухим тоном Романцева, как бы показывая, что ни на что большее, чем уже оговорено, он рассчитывать не может.
– Забегу в пять! – отрапортовал Усачев.
– Лучше раньше, нужно составить брачный договор.
– Я его уже составил! Ты же согласна платить мне тридцать пять процентов из своей зарплаты?
– Да, – тихо произнесла Соня.
– Вот и отлично. Не куксись, коллега. Случись подобное со мной, я бы тоже на тебе женился и отдал тридцать пять процентов! От фиктивных браков принято обязательно получать какую-либо выгоду.
Соня положила трубку и пошла к двери, в которую барабанила чья-то тяжелая рука.
– Вот, забирай! – И в открытую дверь влетел огромный Одуванчиков. – Мне от него уже ничего не нужно, – зарыдала его супруга, которая и толкнула мужа к Соне. – Мы развелись! – заревела Одуванчикова белугой.
– Постойте, – испугалась Соня, не желавшая быть участницей этой семейной сцены, – так мы не договаривались!
– Как же не договаривались?! – прорыдала Одуванчикова. – Ты сама кричала, что моложе меня и родишь ему ребеночка!
Соня схватилась за голову. Сотрудница приняла все так близко к сердцу! Соня провела чету Одуванчиковых на кухню, поставила перед ними валерьянку и побежала к своему мобильному телефону, разрывающемуся от звонка на журнальном столике.
