Смотрю в его ярко-фиолетовые глаза и не могу поверить, что он так долго лгал мне. Вырываю руки из его больших ладоней.
– Дион… Дион! Ты – не Роман! – объявляю ему жестокую правду, – Ты обманывал меня!
Он прикусывает губу, ямочка на его подбородке углубляется и я отвожу взгляд.
– Кара, милая, – он опускается передо мной на колени, – прошу, пойми. Я не мог сказать тебе правду. Я дал клятву скрывать свое настоящее имя и внешность ради наследника.
– Дион, – горько повторяю его имя, – так ли тебя зовут?
– Нет, – тихо говорит он, – и я все еще не могу открыть свое настоящее имя.
– Это не важно! – слезы все же находят выход, – Мы не имеем права быть вместе! А значит, все это не важно!
Последнюю фразу выкрикиваю. Плечи Диона вздрагивают с каждым моим словом, будто от ударов хлыста.
– Почему нет? – помолчав, спрашивает он, – Ведь я правда узнал у своей семьи по поводу тебя. Развеял их сомнения и получил согласие на нашу свадьбу. Кара, милая. Мы будем счастливы вместе.
По моим щекам текут горячие ручьи. Дион смотрит с мольбой, но я не могу дать ему то, о чем он просит. Как бы я этого не хотела. Мотаю головой. Чувствую, что ноги слабеют. Опускаюсь на пол и вот мы оба стоим на коленях и держимся за руки. Дион целует мои пальцы и повторяет, что мы будем счастливы.
– Не будем, – вырывается у меня, – Не будем мы счастливы! Дион, или… не знаю, как тебя назвать! Я помолвлена с другим, понимаешь?!
– Ты разорвешь помолвку, – невозмутимо отвечает мне парень.
– Не могу, – мои губы дрожат и я не сразу нахожу в себе силы ответить на вопрос «Почему?» – потому что я беременна! Я беременна от герцога Романова! И я буду ему женой, хочешь ты или нет. Он – отец моих дочек. Я принадлежу ему. Теперь понимаешь! Все, что отделяет меня от свадьбы, это проклятый диплом! Ректор поменял мне тему. Я должна восстановить силы Фло, но теперь, когда она умирает… я не знаю, кто мой жених, я не знаю, как сдать диплом, я не понимаю, получится ли спасти сестру…
Смуглое лицо Диона бледнеет. Он крепче стискивает мои ладони.
– Вот к чему была спешка с растениями, – шепчет он, – теперь я понимаю. Ты хотела скорее выйти замуж и родить в браке?
Всхлипываю и киваю, еще до конца не осознаю, что моя тайна известна теперь за пределами семьи.
– И ты хочешь выйти за него? – с вызовом спрашивает Дион.
Киваю, не в силах выговорить «да». А у меня есть варианты? Остаться матерью-одиночкой и растить дочек одной? В нашем обществе такое неприемлемо!
– Значит, ты выйдешь за Романа, – проговаривает Дион и его лицо замирает, будто высеченное из серого камня, – Кара, мне больно говорить сейчас. Но… Это твое желание и я помогу тебе. Я сегодня же напишу домой и попрошу прислать еще эликсира. Ты согласна?
Могу ли я быть против? В моем положении от помощи не отказываются. Он обнимает меня.
– Что же стало с нами? Почему все так? – печально спрашивает он.
– Это ошибка, – бормочу сквозь всхлипы, – ужасная ошибка.
Ужаснее всего, что ошиблась я. И отвечать за ошибку придется тоже мне.
Смотрю на Диона сквозь пелену слез и чувствую, как в животе появляется крошечная точка боли. Она быстро увеличивается и поднимается выше, будто продираясь сквозь мое тело. Хватаюсь за живот, задыхаюсь от боли.
Лицо парня оживает, он подхватывает меня на руки.
– Кара, что с тобой? Ты в порядке?
Нет, я не в порядке! Но сказать об этом не могу. Как вдохнуть и выдохнуть. Мне будто ударили в солнечное сплетение. Хватаю ртом воздух и отчаянно пытаюсь загнать неуловимый воздух в легкие.
Приятный полумрак комнаты, чьи окна надежно закрыты магическими щитами, тает. Мне страшно – это неожиданно. У артефакторов всегда полутень – многие кристаллы могут детонировать при ярком освещении. Резко разворачиваюсь и с ужасом вижу, как истончаются щиты на стеклах. Впервые за века в Штормах падает основная защита университета.
За окнами вижу, как мигают соседние башни – там еще опаснее – проклятья и боевые заклинания детонируют постоянно без всякого света…
Слышу, как за стеной что-то взрывается – началось!
Хочу крикнуть «ложись!», но воздуха все еще нет. Задыхаюсь. В углу слышится подозрительный треск. Дион сбивает меня с ног на пол, наваливается сверху. Мрачно думаю, что теперь точно задохнусь. Он еще и лежит беспокойно – подгребает под себя мои руки, ноги, собирает с пола рассыпавшиеся волосы.
– Не двигайся, – шепчет он, – не двигайся, Кара!
Его просьба бессмысленна, двигаться я не могу. Лежу, напряженная, как деревянная кукла. Уже минуту без воздуха. Чувствую, что скоро всё. Конец. Почему-то жизнь не проносится перед глазами. Мысли совершенно идиотские – про неудавшуюся семью, про бабушку, Флориду, которая теперь обречена.
В голове всплывает бледное личико Дарины. О её утрате не успеваю пожалеть. Удушье сваливается с меня, будто перерезанная веревка с тем осужденного.
Жадно вдыхаю, кашляю. Чувствую, как задергались мои ноги.
– Слезь с меня, Дион…
– Конечно, – он быстро сползает с меня.
В кабинете уже полумрак. Щиты снова активированы. Дион смотрит на меня со смущением.
– Кара, прости, если я сделал тебе больно, – начинает он.