– Ты лгал мне все это время еще и в этом, – все еще слабой рукой бью его в широкую грудь. Эффект, будто соломинкой ударила булыжник.
Он не сопротивляется. Стоит, опустив плечи.
– Я не мог тебе сказать, – тихо говорит Дион.
– Все ещё?! Издеваешься? Дион Скала, этот сбой защиты пошатнул самые древние, уже забытые, чары, вплетенные в кладку здания. Он чуть не убил меня! А ты, – я снова ударила его с тем же прискорбным результатом, – ты не изменился!
Он не оправдывается, не задает вопросов. А я продолжаю лупить его сжатыми кулачками и сквозь слезы истошно кричать «За что? За что ты так жесток ко мне?».
Он терпит, пока я не выдохнусь. Когда я без сил сползаю на пол, он с тяжелым вздохом садится рядом.
– Кара, – смотрит на кончики моих туфель, прячет глаза, – теперь, когда все стало очевидно, ты…
– Это очень мерзко, Дион, – выдыхаю я, – теперь, когда я знаю, что никаких мороков не существует.
– Прости, – отвечает он, помолчав, – император готов был отпустить Александра в Шторма только в условиях анонимности. Мороки, наложенные на всех старшекурсников подходили, но… даже ректор не смог найти, как наложить эти чары. Они оказались утеряны и…
– И вы и решили, что можно соврать, – горько резюмировала я, – объявить, что на всех парней наложены полные мороки… А на самом деле…
– Кара…
– Ненавижу тебя, – замираю, осознавая до конца всю глубину лжи, в которой я живу, – Значит здесь, в кабинете, Зинаида застала девочек с наследником? А Рома… раз никаких мороков не было… он был… – у меня застревает «с Флориной в нашей спальне», – Все здесь ложь, обман. И эти строгие порядки, которые все нарушают, и показная добропорядочность, а за дверьми – разврат, измены, свободные отношения. И твоя любовь – тоже ложь! Ты – такой же как все здесь! Дион Скала! Или имя у тебя тоже ненастоящее? Что-то не помню среди магических родов такую фамилию! Молчишь? Так и знала! Даже имя твое – фальшивка!
Бросаю в него злые слова, вскакиваю на ноги и вылетаю из кабинета. Хочу убежать подальше отсюда и больше никогда не видеть его колдовских фиолетовых глаз!
– Кара, я помогу тебе! Что бы ни случилось, я помогу! – кричит Дион вслед, – Я помогу тебе сдать диплом. Ты выйдешь замуж, Кара Небесная!
Последняя фраза с привкусом горечи, но я даже не оборачиваюсь.
– Не хочу тебя видеть, – шепчут мои губы, – не хочу!
Бегу не разбирая дороги. По переходу попадаю в главную башню. Начинают встречаться младшекурсники, деловито спешащие на лекции, студенты постарше, степенно шагающие в библиотеку или же на консультацию к научному руководителю. Пару раз слепо натыкаюсь на особо неповоротливых.
– Что это с Карой? – слышу шепот за спиной.
– У нее в последнее время столько всего… – долетает до меня.
В груди на мгновение теплеет от этих простых слов сочувствия. Почему я слышу это от малознакомых ребят, а не от… близких?
Сворачиваю в последний перед жилым корпусом переход, вылетаю на узкую винтовую лестницу – малолюдную и непопулярную ни у студентов, ни у преподавателей. Ступеньки крутые, путь идет почти вертикально вверх, а после нужно идти по извилистому коридорчику, который огибает основную, парадную, лестницу. Это делает дорогу к комнатам в два раза длиннее и в десять раз неприятнее. Уж тут никого не встречу!
С этими мыслями стучу каблучками по ступенькам. На самом верху навстречу вылетает мужская фигура. Парень не успевает остановиться и по инерции летит на меня. Удерживаемся на ногах чудом. Он – потому что хватается одной рукой за перила. Я – потому что второй он крепко держит меня за талию.
– Ашш—хисаби, – знакомый голос шипит в ухо старинное арабское проклятье, – моя нога!
Спешно убираю туфельку с чего-то мягкого. В ответ слышу вздох облегчения.
Радоваться рано. Понимаю, что прижата к мужской груди. Под щекой черная ткань тренировочной куртки. Такие носят старшекурсники с боевого.
Меня окутывает уютным облаком теплого бергамота, лаванды и розового перца.
Поднимаю глаза и сталкиваюсь с золотистыми искорками в знакомых до боли глазах.
– Рома?!
Он порывался убрать руки, но узнал меня и остановился, задумался на мгновение и обхватил крепче.
– Кара, прекрасно выглядишь.
Ну конечно. Особенно прекрасны мои красные от слез глаза и опухший нос.
– Я знаю, что никаких мороков нет! – пытаюсь оттолкнуть его, но здесь слишком тесно, – ты лгал мне! Ты изменил мне! Дважды! А может быть и… не знаю сколько раз!
Парень немного хмурится, делает вид, что история с несуществующими мороками и обманом всего университета его никак не касается.
– Ложь? Измена? – удивляется он, – я никогда не лгал тебе, тем более, не изменял.
– А Флорина? – почти рычу.
– Дорогая принцесса, – усмехается мой нареченный, пренебрежительностью тона сбивая ценность моего титула до уровня ведра гнилой картошки, – мы не женаты, чтобы связь с одной незамужней девой считалась изменой для другой незамужней девы. Можешь воображать себе, что хочешь, но мои увлечения тебя не касаются.
– А наша помолвка? – задыхаюсь от злости.