Мы заезжаем в супермаркет, набираем кучу разных вкусностей, но, конечно же, ни о какой еде и речи не может быть сразу. Кое-кто едва успевает дотерпеть до квартиры. Уже в лифте меня буквально пожирают глазами. Если бы не пакеты с продуктами, я бы уже была съедена большим боссом прямо тут.
А вот в прихожей он дает волю своему голоду. Бросает все на пол и зажимает меня у двери. Только и успеваю пискнуть:
— Шеф… Может быть, мы все же до кровати доберемся?
Глава 29
Как это произошло? Я и сам не могу ответить на данный вопрос. Столько сдерживался, не желая изменять своим принципам и заводить роман с Сашей, пока она еще моя помощница. (Наш договор о фиктивном браке не считается). Но тут плотину словно снесло к чертям. Терпение, и без того время от времени дававшее сбой, сейчас буквально рассыпалось на мелкие осколки, вызывая безумное облегчение и желание кричать от счастья.
Но самое главное — Саша не возражала, не останавливала. Она хотела этого точно так же, как я!
Я был идиотом, когда останавливал себя. Зря. На самом деле ощущения просто потрясающие. Усадить ее на свой стол, целовать, любить… Я мог бы уже давно испытать этот восторг, если бы не вбил себе в голову, что так нельзя.
Кто сказал, что нельзя? С чего я вообще это придумал?
Нет, конечно, с другими не стоило, но с Сашей!.. С моей восхитительной помощницей. Зачем я откладывал? Ведь всегда знал, что она исключительная, и даже если между нами бы завязался служебные роман, он не мог быть обычным, тем, за которые стыдно перед собой или перед кем-то еще. Саша не та девушка, за любовь к которой можно испытывать стыд, или от любви которой стоит бегать, что я, собственно, и делал всё время.
Хрен знает, может, и правда, опасался, что если отступлю, то утону в ней с головой. Боялся? Не знаю — не копался так глубоко, но не удивлюсь, если действительно инстинктивно избегал такой мощной зависимости от женщины… от любви…
Но оказалось, в этом нет ничего плохого. Втаскивая ее в свою квартиру, ощущаю лишь бесконтрольную эйфорию. Хочу любить ее без остановки, без перерывов на сон или обед. И лишь легкая тревога за ее здоровье заставляет прислушаться к просьбе перебраться в кровать.
Подхватываю на руки и несу несколько шагов до спальни. Укладываю, а сам стою и любуюсь соблазнительным видом — растрепанная, сексуальная до невозможности и моя. Поверить не могу, что, наконец, получил ее.
Смотрит на меня потемневшими глазами, такая манящая, желанная… Хочется жадно наброситься и одновременно не спешить, растягивать удовольствие. Сдергиваю галстук, отбрасывая в сторону, стягиваю рубашку. Ее алчный взгляд движется вниз по моему телу, вызывая прилив возбуждения. Давно на меня никто не смотрел с таким голодом. Но получить подобный взгляд от нее — наивысшее удовольствие.
Оставшись в одних брюках, подхожу ближе и вклиниваюсь между ее ножек, скромно сжатых. Пухлые губы приоткрыты, тяжело дышит. Мне и самому воздуха катастрофически не хватает. Грудь стягивает от осознания, что это не сон, не фантазия. Саша здесь, реальная, полностью моя. Нависаю над ней, упираясь руками в кровать.
Начинаю покрывать поцелуями сначала лицо, шею, спускаясь все ниже. Но мне этого мало. Поменяв позу, приступаю к раздеванию. Моя девочка необычайно молчалива, но я вижу, что с нетерпением ждет, когда избавлю ее от лишней одежды, мешающей нам быть ближе…
У самого аж пальцы дрожат, когда расстегиваю пуговицы блузы. Выдыхаю, любуясь белоснежным кружевом на смуглой коже, которое уже давно сводит меня с ума, иногда выглядывая из выреза или просвечивая сквозь тончайшую ткань.
— Женя… — тихий вздох срывается с припухших от поцелуев губ, подгоняя меня действовать быстрее.
Все. Больше не могу оттягивать. Сдержанность растворяется в ее счастливом стоне. Набрасываюсь жадно, замечая, как ее тело реагирует на мои жалящие поцелуи, выгибается навстречу, отзывается на скользящие по нему руки, на мой наглый язык, ласкающий нежную кожу.
Сливаемся воедино. Наконец-то, вновь моя. Вжимаю в себя что есть мочи, желая раствориться в ней, сгорая в пылу обжигающей страсти, прорывающейся стонами, всхлипами, хриплым шепотом… Сознание меркнет под гнетом испепеляющих эмоций, теряется во мраке, безумном и упоительном, тонет в волнах чистейшего наслаждения…
Откидываюсь на подушку, утягивая ее за собой, дрожащую и податливую, шепчущую мне что-то в шею и целующую подбородок. Хочу сказать, как люблю ее, но горло сжимает спазмом, потому молчу, просто гладя свою девочку, стискивая в руках.
Постепенно ее дыхание выравнивается, превращаясь в тихое сопение. Не выпуская из объятий, сам прикрываю глаза и незаметно вырубаюсь до утра.
Ну как до утра… Ночью еще пару раз, не открывая глаз в полусне, получаю свое сокровище, даря ей чудесные взрывы и сам теряясь в охренительных ощущениях.
Наверное, поэтому мы просыпаемся, когда на улице уже вовсю сияет солнце.
Саша первой подпрыгивает на кровати в панике.
— Евгений Витальевич! Мы проспали! Сколько время?
