— Саша! Черт, ты меня напугала!
Поднимаю лицо, вытирая слезы. Но их уже не скрыть.
Стоит в проеме. Бледный. Тяжело дышит, словно по лестнице бежал вверх. А впрочем… так и есть скорее всего.
— Я заявление пишу, — пищу в ответ, чувствуя, как ослабевает решимость и надо срочно исправлять ситуацию. — На увольнение.
Итак, прошу уволить меня в связи с состоянием здоровья. Так пойдёт? Дата. Подпись.
Он подходит к столу. Берет бумагу. Читает. Потом складывает пополам и рвет.
Видя, что хочу ругаться прикладывает палец к своим губам.
— Тшш. Саша. Это глупо.
— Нет. Вы знаете, как я отношусь к замене, и все равно за моей спиной…
— Потому и сделал это в тайне, чтобы ты не волновалась. Мне нужен помощник… когда ты не сможешь уже выполнять обязанности.
— Но ведь еще далеко до этого! Я бы могла… — протестую безуспешно.
— Нет, я больше не собираюсь тебя заставлять столько тянуть на себе. Сама не видишь, к чему это привело?
Босс смотрит на меня осуждающе. И есть доля правды в его словах.
— Мне нравилось!
— Я знаю, Саш, все понимаю. Но ты слишком увлекаешься. Можешь забыть о нормальном питании, и о здоровье не думаешь. А я не могу рисковать. Если вдруг случится нечто экстренное, а оно всегда случается неожиданно, я должен иметь того, кто в состоянии тянуть дела. Я взял Диму. Мужчину. Чтобы тебе было легче смириться с заменой.
— Тогда зачем вы порвали мое заявление? — вот вроде он разумно говорит. Доводы серьезные, а глаза щиплет, как будто меня обманули.
— Я не хочу тебя увольнять. Ты по-прежнему моя помощница. — Его ладони приглаживают мне волосы, убирая с лица. Большие пальцы вытирают все еще влажные щеки. Тону в его глазах и опять прощаю, гнев и обида отступают на второй план. — Я хочу, чтобы ты была рядом. Не думал, что когда-нибудь подобное скажу, но мне нравится работать со своей невестой.
— Обещайте, что я буду вашей помощницей, а не секретаршей! — из последних сил сопротивляюсь. Но меня вытягивают из кресла и усаживают на стол.
— Всё, что пожелаешь, — почему-то в его затуманенном взоре мне не хватает осознанности, черные глаза обжигают мою и без того израненную душу. И прежде, чем успеваю понять, что творится, он наклоняется и прижимается теплыми губами к моим припухшим и соленым от слез. От его хриплого вздоха у меня мурашки по рукам, а от смелого языка, вторгающегося в рот, остатки разума плывут вместе со мной в его руках…
Глава 27
Это сумасшествие какое-то… Накидываюсь на него, как голодная кошка. Запускаю пальцы в волосы, притягивая к себе. Ноги сами обхватывают его бедра, не давая отстраниться, даже если захочет. Но он не хочет. Кажется, не меня одну штырит от происходящего. Краем рассудка понимаю, что босс дуреет не меньше меня.
Приоткрываю затуманенные глаза и вижу, что его закрыты, а на лице какая-то мучительная гримасу, словно он долго сдерживался, а сейчас сорвало в пучину не то наслаждения, не то муки.
Но долго разглядывать не могу, мои собственные нарастающие с каждым мгновением эмоции выходят из-под контроля. Снова прикрываю веки, отдаваясь его пьянящим дерзким поцелуям… Они все требовательнее, все жарче, иногда до легкой боли… В шею… в самую ямочку… под подбородком… очерчивая языком его линию… за ухом… заставляя тонуть в этом искушающем дурмане…
Его ладони беспорядочно гладят меня по волосам, по спине, опускаясь ниже, возвращаясь назад. Время от времени судорожно стискивают… доставляя боль, но потом опять становятся бережными и ласковыми…
А мне всё мало. Хочется чего-то большего, чем просто поцелуи… даже такие потрясающе чувственные.
— Саша, что ты творишь… — стонет мне в рот и подхватывает под ягодицы, сдергивая со стола. Вцепляюсь в него сильнее, боясь, что сейчас остановится, бросит меня. Но он и не думает… Двигается, не выпуская из рук к своему кабинету. Закрывает за нами дверь и тут же вжимает меня в нее упираясь своим возбуждением в самое горячее местечко моего тела. А мне только того и надо. Трусь о него, стремясь получить свою порцию восторга.
Но длится оно недолго… несколько шагов, и мы оказываемся за его столом, на который меня бережно укладывают, покрывают поцелуями, на этот раз, не ограничиваясь шеей… Вот уже и пуговки на блузке расстёгнуты, и влажный горячий язык очерчивает белое кружево бюстгалтера, спускаясь к животу.
Неужели это и правда случится сейчас? Судя по ставшим более откровенным ласкам его рук, задирающих подол юбки, так и будет… Я вдруг вздрагиваю от осознания. Не так я представляла секс с ним… То есть и так тоже… И на его столе, и на моем… Но то мечты о несбыточном… А по-настоящему я надеялась всё-таки на кровать…
Вру! Я не надеялась ни на что. Просто допускала иногда более откровенные фантазии и первый раз всегда был в постели… А уж потом…
— Саша… Останови меня, солнышко, — рычит он, зарываясь лицом между чашечек лифчика, сжимая их большими ладонями, и лишая меня даже последних проблесков рассудка. О чем я думала только что? И что он там говорит?
