Остановить? Нет! Я не могу. Плевать на стол, плевать на фантазии. Это мой единственный шанс. Сжимаю ноги сильнее на его бедрах, давая понять, что не собираюсь препятствовать.
— Нет… — выдыхаю чуть слышно… На самом деле мне просто трудно дышать… Сердце колотится, срываясь в галоп и замирая, когда его пальцы касаются белья под юбкой, убирая кружево в сторону.
Он вздрагивает от моего голоса, явно приняв мое «нет» за попытку остановить. Но я ведь имела в виду наоборот — нет, не останавливайся!
Отрывается от меня и смотрит, будто не понимая. Трясет головой.
— Саш… Прости, черт, прости… Тебе ведь нельзя, наверное, да? Прости, малыш.
Так, это он о чем? А! Об угрозе? Но Татьяна Петровна сказала, что можно, если нет дискомфорта. А его нет… кроме разве что дискомфорта от переполняющего меня желания.
— Можно, Евгений Витальевич, можно. Вам все можно.
Хватаю его запястье и возвращаю ладонь туда, где его всё ждет. Причем уже очень давно…
— Саша, ты… Маленькая искусительница… Разве так можно с мужчиной, который по тебе с ума сходит?
Но я уже не слышу его невразумительного бормотания… В ушах шумит от грохота пульса, когда его пальцы касаются меня так откровенно, и все вокруг взрывается, рассыпаясь на мельчайшие частички… Мой крик тонет у него во рту, который творит чудеса, воскрешая меня и собирая вновь.
Но ненадолго… Не успеваю отдышаться, как меня снова пронзает удовольствие от полного слияния с любимым… Пусть он и не знает о том, что любим… Но я… Я знаю и кричу в своем сознании, как сильно его люблю, как счастлива, как мечтала об этом… Пока мир снова не рассыпается вокруг чудесными искрами…
Босс падает в свое кресло, утягивая меня за собой, прижимает крепко-крепко… Дышит тяжело. Судорожно гладит мои волосы, спину, плечи, стискивает в мощных руках, вжимая в себя, словно мечтая стать частью меня…
Сидим так некоторое время, приходя в себя. Эйфория потихоньку отступает, отпуская из своего плена разум, заставляя его работать, принося стыд и желание спрятаться. Дергаюсь, чтобы вырваться, но сильные руки не дают шевельнуться. В итоге прячусь на его груди утыкаясь в нее горящим лицом. На глаза наворачиваются слезы.
Да уж, стыд за близость с любимым — не самое лучшее ощущение в мире. Мне бы хотелось иного. Но я слишком долго убежала себя, что этот мужчина не для меня, чтобы вот так в миг измениться.
Что я наделала? Своими руками приготовила собственную погибель. Когда он решит исчезнуть из моей жизни, я просто перестану существовать…
Проводит большим пальцем по моей влажной щеке.
— Сашенька… — поднимаю руку и прикладываю ладошку к его губам. Не надо слов. Слова — это пустое. Они только рушат хрупкое единение между нами.
— Молчите. Ни слова.
Тяжело вздыхает и откидывается на спинку кресла, сжимая и целуя мою руку, трется о нее щекой. Я же трусь своей об его рубашку, вытирая мокрые дорожки. Как же близко друг от друга могут находиться небывалый восторг и щемящая боль. Словно две стороны одной медали. Как мне сохранить себя в этом хаосе? Как не затеряться в собственных чувствах. И как не поверить в выдуманную реальность? Ведь так хочется…
Глава 28
Звонок телефона заставляет нас вернуться на грешную Землю. Шеф хватает трубку, не давая мне соскочить с себя, и резко отвечает:
— Да… Нет… Завтра… Я сказал, завтра! Сегодня меня нет… К черту! — рявкает в конце и бросает. Обращается ко мне, — выбирай: домой или в ресторан?
— Это был ваш помощник?
Сжимает челюсти и молчит. В глаза не смотрит. Стыдно, видать.
— Да, это Дмитрий. Извини, мне не стоило от тебя скрывать его появление, я был неправ. Хотел избавить тебя от лишних переживаний. Все равно ты бы скоро ушла в декрет и ничего не узнала. Или я бы познакомил вас чуть позже. Даже сам не знаю. Скорее всего, так, да. Я сглупил, признаю. Простишь меня еще раз?
Его руки нервно гладят мою спину, а я вдруг остро ощущаю дискомфорт. Мы только что занимались любовью, а говорим о какой-то ерунде. Прикусываю губу и стреляю глазами.
— Евгений Витальевич… А что это сейчас было? — уж очень мне хочется вывести его на откровение. Может, под действием эмоций и получится. Беру в руки галстук и играючи натягиваю.
Серебристые глаза вспыхивают, и вместо того, чтобы смело продолжить, я краснею словно маков цвет.
— Видимо, ваши с подругами хитрости всё-таки подействовали, — заявляет он неожиданно. Я даже не сразу понимаю, о чем речь. А когда вспоминаю, краснею еще сильнее. — Совсем меня за бесчувственного чурбана принимаешь? Я уже давно неравнодушен к своей помощнице. Просто она слепа и не видит дальше своего носика.
Щелкает меня по нему. А я аж дышать перестаю. Как? Он ведь казался неприступным! А сам в это время…
— Евгений Витальевич!
— Прекрати меня уже постоянно так называть. Хотя бы вне работы зови просто Женя.
— Сейчас мы на работе! — смеюсь я и хлопаю его по рукам которые не в меру вольно ведут себя с моей попой, гладя ее все настойчивее.
