Мама… Она меня однозначно начнет уговаривать помириться с Женей, как и отец. Хотя тот может и послать к черту старого друга. Лишь бы я вернулась. Но это не поможет.
Жаль еще, что придется наблюдаться в другой больнице! Стоп. Я, кажется, забыла карточку. Придется идти обратно. Без нее никак.
Прошу Игоря ждать внизу.
Говорят, плохая примета — возвращаться перед дорогой. Хватаю медицинские документы и смотрюсь в зеркало. Боже, на кого я стала похожа? Под глазами круги, сами глаза лихорадочно блестят. Нет уж, не останусь здесь ни за что! С ума сойду такими темпами или доведу себя до нервного срыва.
Смотрю на маленькую иконку над дверью. Мама повесила. Перекрещиваюсь и выхожу.
Буквально падаю на заднее сиденье, захлопываю дверь, оглядываясь по сторонам. Будто чего-то жду. С ужасом понимаю, что действительно жду — его!
Какая ж идиотка! Ну сколько можно верить в сказки?
Зачем он тебе, Саша, скажи? Чтобы мучиться дальше? Что хорошего он тебе сделал?
Ребенка?
Вот и только что. Много ли надо ума?
Устало прикрываю веки, пока выезжаем из квартала.
— Слушай, — вдруг вскрикивает Вика. — А у Шоргина не черное БМВ?
Что? Где? Распахиваю глаза и верчу головой во все стороны, стараясь увидеть, о чем она.
— Промчался мимо в сторону твоего дома, словно на пожар, — объясняет Игорь. И я прилипаю к заднему стеклу. Он! О654КС Его номер. — Может, вернемся?
Да! — кричит сердце. Нет! — вопит разум.
А я молчу, и наше авто удаляется все дальше. Сердце колотится в груди, бешеным пульсом отдает в виски. Сжимаю зубы, чтобы не попросить вернуться.
Слышу, как сквозь них прорывается какой-то непонятный звук, будто скулеж раненого зверька. Это не я, нет. Я так не могу выть.
— Саша, Сашенька, прекрати, — голос Вики, и мягкая ладошка ложится на мою кисть. — Если так любишь, давай вернемся.
Матаю головой изо всех сил.
— Нет, не сейчас, нет. Люблю, но больше не могу. Это уже не любовь, а зависимость какая-то. Как алкоголь и наркотики. И с ним не могу, и без него тошно. Нет. Не вернусь. Пока не преодолею тягу.
— Понятно, — признает поражение, и я вытаскиваю руку из ее пальцев. Мне чуть легче. Уже не выворачивает изнутри. Просто больно, до слез. Отворачиваюсь к окну подумать. Вика понимает и дает мне возможность побыть с собой наедине, пока добираемся до Курского.
Только вот мысли куда-то исчезли, расползлись по углам. Не могу их собрать. Тупо смотрю в окно, а слезы все катятся по щекам, обжигая. Но думать нет сил. Выдохлась…
В таком же состоянии, словно под легким анабиозом, покупаю билет. Хорошо, что под руководством Вики. Оказывается, ехать два дня. Наверное, это именно то, что нужно. Два дня никого не видеть, не слышать. Надо только маму предупредить, чтоб не потеряла. А то у шефа хватит ума еще и их с отцом взбаламутить.
Нам очень повезло. Поезд не придется ждать долго. Через полчаса уже объявят посадку. А пока отправляемся в магазин приобрести все необходимое в дороге. Эти простые вещи отвлекают меня от переживаний, позволяя дышать нормально, а не задыхаться от боли, проливая слезы.
Затем Игорь и Вика садят меня в поезд. Девушка в последний раз объясняет, как добраться до ее города, в который поезд не идет. По прибытии придется пересесть на автобус. Меня это вполне устраивает. Так проще затеряться, чтобы Шоргин не нашел, если ему вдруг вздумается искать. Игорь убирает мои сумки под полку, и я выхожу с ними попрощаться и вздохнуть свежего воздуха перед отправкой.
Ну все. Прощай, Москва.
Располагаюсь в пока еще пустом купе. Смотрю в окно с бесконечной тоской. Поезд трогается. И мне опять становится очень плохо. Чтобы отвлечься набираю сообщение маме. Звонить не могу. Понимаю, что это неправильно, но сил нет. Чувствую, что, как всегда, разрыдаюсь, услышав ее голос.
Конечно, прочитав, она начинает мне звонить. Опять пишу «Мама, не надо, умоляю. Дай мне время».
Но, кажется, у нее истерика. Сдаюсь, не выдерживаю навалившегося чувства вины. Набираю сама и уверенно прошу не вмешиваться. Наконец, удается слегка успокоить. Прощаемся сдержанно, договорившись, что позвоню по приезду.
Еще минут десять медитирую на стопятьсот сообщений от босса, не осмеливаясь открыть диалог, дабы он не увидел, что прочитала. И главное — на самое последнее, где капсом написано «САША, Я НЕ ЗНАЛ»…
С тоской смотрю в окно. На проплывающие мимо дома. Снова в груди ком, и такой же в горле.
Не поторопилась ли я? Может, нам надо было хоть раз поговорить? Глядя в глаза, без лжи и недомолвок. Было бы полезнее, чем бегать. Если бы меня не устроили ответы, тогда бы и сбежала. Но я здесь, и как вернуть все назад ума не приложу. Не сходить же с поезда? Или…
Пока размышляю над новой неожиданной идеей, приходит проводник, проверяет билеты, сообщает:
— Скоро начну выдавать белье.
Но получить его не успеваю. На первой же станции, где я все-таки решаю сойти, происходит странное и необъяснимое с точки зрения логики и здравого смысла…
Глава 35
— Капитан Иванов. Приготовьте, пожалуйста, сумки для проверки, — козыряя, в мое купе входит полицейский. За его спиной проводница и еще какие-то люди.
