Крестоносец тоже это заметил. Гоблин однозначно не говорила всей правды. Если не считать, конечно, уморительного рассказа про поцелуй в живот.
— Я… я ударила её пяткой в губы, — зажмурившись, призналась Листик, словно в чём-то постыдном. — Да-да, знак на пятке.
— Могло быть и поинтересней, — с абсолютной серьезностью заметил Тукан. — У нас тут этот ваш футфетиш не прижился, знаешь ли.
Месторасположение Священной Дыры, к счастью, выуживать пытками или насилием из Листика не пришлось. Под обещание помощи она даже согласилась провести их в нужное место. Что оказалось весьма кстати, так как продираться сквозь сплошные заросли борщевика, зная лишь примерное направление движения, наверняка было тем «приключением», которое и начинать не стоило.
Гоблин же знала обходные тропки. Во всяком случае, утверждала, что знала. На деле же, как выяснилось, тут уместнее выглядела бы фраза «догадывалась, что знала». Без помощи со стороны Фалайза и его новомодного посоха добраться до цели было бы значительно сложнее.
В процессе выяснилось ещё несколько интересных деталей касаемо вождя-борщевика. Например, что его сок не только ядовит, но ещё и разъедал ткань.
— Не знаю, кто придумал эту штуку, но моё почтение: трогать нельзя, сжигать нельзя, срубить нельзя, — восхитился Тукан. — Так передать саму суть борщевика — надо уметь
— О-о-о, да у нас тут культ целый, — недовольно буркнула Фиона.
Это по подолу её платья стало понятно, что даже будучи частично замороженным и срубленным, борщевик всё равно представлял определенную угрозу. Эланне, одетой тоже отнюдь не в стальные латы, в этом плане было куда лучше — она перелетала потенциально опасные места. Одежду же Фалайза испортить было сложно хотя бы потому, что это случилось уже давным-давно.
— Ты представь, что будет, если использовать эту штуку против врагов! — не унимался крестоносец.
— Каких именно врагов? — вскинула бровь жрица.
— Ну-у-у-у. — Тукан растерянно огляделся, словно кого-то искал среди деревьев. — Вражеских врагов! Это же как стены, только лучше!
— Знаешь, обычно стены остаются там, где их построили. Не достраиваются самостоятельно по всей округе и уж точно не заполняют собой всё свободное пространство.
— Можно придумать варианты! Огородить их…
— Угу, построить вокруг твоих стен ещё одни стены.
Фалайз, слушавший этот спор вполуха, неодобрительно вздохнул и обратился к Листику с вопросом:
— Что такое этот Нидлбгуун, который ты упомянула?
— Это самое важное место для каждого гоблина! — искренне изумляясь такому вопросу, ответила Дубовый Листик. — Да-да, самое-самое!
— Каждого? — не поняв, переспросил дикий маг. — Я думал, это что-то вроде города здесь — в долине.
— Нидлбгуун не здесь! — решительно отвергла такое предположение гоблин. — Нет! Он не может быть здесь!
— Э-э-э, — протянул Фалайз, окончательно потеряв нить разговора. — А где он тогда?
— Там, где дом! Там, где гоблин чувствует себя как дома — там Нидлбгуун! Да-да, Нидлбгуун — это дом!
Дикий маг затравленно осмотрелся, ища помощи. Он ничего ровным счётом не понял из этого объяснения. Эланна только пожала плечами, похоже, не сильно удивляясь сказанному. На помощь пришла Фиона, к тому времени уже уставшая от спора ради спора на тему полезного использования борщевика:
— Это религиозный вопрос, Фалайз. Не пытайся отыскать в нём логику. Не выйдет при всём желании.
— Хм. Скажи, дитя, а что такое Пандемониум? — поинтересовалась Эланна. — Я неоднократно слышала словосочетание «гоблин Пандемониума». Это ведь не клан и не…
Листик, услышав это слово, да ещё неоднократно повторённое, аж чихнула от злости и затараторила как не в себя, походя пинаясь, лягаясь и в целом пребывая в скверном настроении:
— Пандемониум — плохо! Там все сумасшедшие! Да-да, Пандемониум — плохой! И те, кто ему служат, тоже плохие! Да! Иначе и быть не может! Если гоблин хороший, он Пандемониуму служить не станет! Как же так может быть? Нет-нет, одни мерзавцы и сумасшедшие там, да-да!
— Наш святой Нидблгуун и их проклятый Пандемониум, — осклабившись, решил пошутить Тукан.
Листик встала как вкопанная и медленно, как башня линкора, нацелившаяся на яхту, увешанную вражескими флагами, повернула в его сторону преисполненное гневом лицо.
— Что ты сказал⁈ — дёргая глазом, недобро переспросила она.
— Это называется готтентотская мораль! — с напыщенным видом поделился познаниями крестоносец, напрочь игнорируя вопрос о разумности такого ответа. — Это когда две одинаковые в своей сути вещи называют по разному в зависимости от…
Гоблин с визгом бросилась на него, словно дикая кошка, защищающая котят. Точно так же она царапалась, кусалась, пиналась и в целом пыталась причинить максимум ущерба любой ценой.
— А-а-а-а-а! — испуганно взвыл Тукан, падая на землю.
Доспех, конечно, защищал большую часть тела, но голова-то оставалась открыта. В шлеме неудобно ходить и тем более говорить. Особенно говорить столько, сколько говорил обычно Тукан.
