То, что с вождём-борщевиком необходимо что-то делать, причём срочно, было понятно и без всяких там экскурсий Горчера. Он — борщевик — мешал строить дорогу, выполнять задания, добывать полезные ископаемые и даже рубить лес. Справиться своими силами удалось лишь частично: остановив наступление растения непосредственно на Гадюкино. Только вот на той полосе вокруг холма, которую сначала Фалайз очистил магией, а затем Фиона обработала специально заказанным зельем, теперь не росли даже трава и сорняки. К тому же оставался вопрос с дымкой, что в ночное время обволакивала даже ту округу, где борщевика не росло.
— Ты же вроде не смогла найти источник заразы? — мягко спросил дикий маг.
— О, великий друид уже провела аэроразведку надлежащего качества? — тоже поинтересовался крестоносец, но издевательским тоном.
Им обоим очень нравилось общаться с Эланной по одинаковым причинам, но с разным итогом. Друид, вполне искренне отыгрывавшая свою роль, не требовала, чтобы подобным занимался кто-то ещё ни в её присутствии, ни даже при общении с ней. Она «переводила» любую сказанную ей фразу так, будто говоривший тоже честно отыгрывал своего персонажа, и реагировала соответствующе. Фалайза это восхищало, а Тукана забавляло.
— Увы, силы, данные мне в пользование, не безграничны, — оправдалась Эланна. — Зло кроется под землей и потому остаётся сокрытым даже для орлиного взора. Кстати, вот и гостья пришла.
Все недоумённо заозирались. Листик нашлась в паре метров: она кралась сквозь траву в их направлении. Судя по всему, пришла гоблин с севера — там была зима и, соответственно, не было борщевика.
— Если ты будешь так много свистеть — денег не будет, — поняв, что обнаружена, сообщила Листик, разгибаясь. — Да-да!
— Придёт кто-то ещё из ваших и ограбит нас? — прикинул Тукан, ухмыляясь, и похоже ненароком оказался не так уж далёк от истины.
— Папа…
Не договорив, Листик вдруг обнаружила себя в тесных объятьях Эланны, которая принялась громогласно умиляться и тискать её, словно плюшевую игрушку:
— Какое прекрасное создание! Ну разве она не прелесть, а⁈ Какое личико, какие глазки, а эти зубки…
Фалайз, Тукан или Фиона, может быть, и смогли бы что-то ответить — сумей они подобрать челюсти с земли. Взирали они втроём на эту сцену дикими глазами. Ещё более непередаваемый в плане эмоций взгляд был у самой Листик. Она бы наверняка принялась кусаться, царапаться и кричать, да только хватка Эланны оказалась слишком сильной, и вопрос для гоблина скорее стоял в том, как бы тут не задохнуться.
— Хочешь, чтобы она тебя отпустила? — спросила с хитрецой жрица, пользуясь ситуацией. — Говори, как справиться с борщевиком!
— Вождём-борщевиком, — мгновенно поправил её крестоносец.
— Кхх-кх-кх-ххх, — невнятно прохрипела Листик откуда-то из района груди Эланны.
— Если это означает «да», то помахай…
Гоблин, не дослушав, принялась махать руками и ногами с такой скоростью, что могло создаться впечатление, будто она пыталась взлететь. Причём вместе с друидом.
— Что ж, прекрасно, теперь говори, — карамельно улыбаясь, скомандовала Фиона, глядя на то, как освобожденная Листик пыталась отдышаться, словно только что вынырнула после очень долгого погружения.
Как это ни странно, первоначальная оценка Эланны насчёт того, где искать корень проблемы с борщевиком, несмотря на всю её высокопарность, оказалась на удивление верной и даже точной.
— Узурпатор напал на Священную Дыру и… — Листик прервала свой рассказ, недоумённо глядя на давящегося хохотом Тукана, после чего с растерянностью закончила: — и осквернил её.
От этих слов крестоносец изошелся хохотом в полный голос, хрюкая и едва стоя на ногах.
— Это приступ тяжёлой, неизлечимой болезни, — терпеливо объяснила Фиона, куда лучше державшая себя в руках, но тоже улыбавшаяся. — Продолжай.
— Он осквернил суть магии Матери! Да-да, и поэтому лес оказался захвачен болезнью!
Несмотря на некоторую нелепость сказанного, вид у гоблина был самый что ни на есть оскорбленный до глубины души.
— А вы сами не можете, экхм, — Фалайз перебрал в уме варианты и, хихикнув, продолжил: — разосквернить эту вашу Дыру?
— Узурпатор подл и коварен: любой благословлённый Матерью, то есть носящий её знак, теперь умрёт, войдя туда.
То, что она недоговаривала и лукавила, заметил даже всё ещё хохочущий Тукан. Здесь явно отсутствовала какая-то важная часть рассказа.
— Ты тоже благословлена? — уточнила Фиона, подозрительно приглядываясь.
Понять по мимике Листика, что та врала, было непросто. Этой самой мимики в каждой без исключения фразе было столько, что хватило бы на десятерых очень возбужденных Туканов или добрую сотню Оулле.
— Да, — гоблин зарделась. — Не могу показать, это…
— Интимное, что ли? — удивилась жрица.
— Не совсем…
Эланна, стоявшая рядом с таким видом, будто готова в любой момент вернуться в объятиями, с вызовом прокашлялась. Листик глянула на неё, испуганно вздрогнула и поспешно объяснила:
— Мать благословляет каждого ребёнка Нидлбгууна! Да-да, целует прямо в живот — это и есть знак!
— А ты?
