И именно фактом отсутствующей защиты головы воспользовалась Листик. К счастью, гнев настолько обуял гоблина, что она напрочь позабыла про всё на свете. В том числе про небольшой примитивный кинжал, заткнутый за пояс.
Но даже так, когда Фиона и Эланна смогли отцепить Листика от головы Тукана и оттащили в сторону, результат впечатлял. Сама гоблин с большим удовлетворением демонстративно выплюнула отгрызанное ухо.
— Будет тебе уроком на тему морали, — назидательно прокомментировала жрица. — Мораль сей басни такова: не лезь со своей моралью в чужой монастырь!
Одновременно она кое-как силилась вернуть голове крестоносца с помощью магии если не приличный, то хотя бы привычный вид. Сам Тукан ничего не сказал. Даже после того как лечебные процедуры окончились, и он поспешно натянул на себя шлем, каких-либо комментариев не последовало. Зато Листик буквально воссияла и следующие пару километров вышагивала как на параде, явно чрезвычайно довольная собой.
Листик
Летняя часть леса на поверку и вправду оказалось почти целиком заросшей борщевиком. Тропки, знанием которых хвасталась Листик, оказались ничем иным как маршрутом по зимнему лесу в сторону дороги на Дракенгард. Её напасть коснулась лишь отчасти и далеко не так сильно и густо, как Вечнозелёный лес. Ещё меньше следов вождя-борщевика разве что было по другую сторону дороги, что лишний раз напоминало о неестественной природе явления.
Оттуда группа свернула на юг, продолжая двигаться в сторону болот, но делая изрядных размеров крюк. Зато становилось понятно, почему Листика пришлось так долго высвистывать — шла она здесь явно не в первый раз.
Впрочем, в безопасности себя гоблин не ощущала, и это было легко заметить по тому, как она вздрагивала и замирала от любого шума. Что, в свою очередь, ясно говорило, насколько вынужденным являлся этот маршрут. Имейся такой вариант, Листик несомненно бы предпочла идти по более безопасному, с её точки зрения, лесу. Гоблин рассказала о причинах такого поведения:
— Плохие люди, как он, — она ткнула пальцем в крестоносца, — охотятся тут. Да-да, постоянно охотятся на нас!
— Чем больше я узнаю об этих паладинах, тем меньше они мне кажутся слугами Света, — прокомментировала Эланна.
— Чем больше я узнаю о них, тем больше понимаю, что шутка про ку-клукс-клан — не шутка, — отметил Фалайз тоже без восторга. — Непонятно только, чего они обижаются на неё.
Конечной, целью всех этих обходных манёвров стал довольно неожиданный для южного края Вечнозелёного леса участок «зимы». Картина в целом была знакомой: пятно, в центре которого стоял изрезанный знаками Стража поляны дуб. Только не один, а целая линия таких, ведущая вглубь лесного массива.
— Так вот как до вас Страж поляны добрался! — догадалась Фиона и с удивлением спросила. — Я думала, вы эти деревья рубите, нет?
— Рубим. — Листик невесело вздохнула. — Но кое-кто проспал и ничего не заметил. Да-да, совсем ничего, а потом уже поздно было.
— Ты? — с сочувствием предположил Фалайз.
— Нет. Головешка — мой старший брат. Но мне тоже досталось. Папа сказал… как это. — Гоблин задумчиво почесала затылок, приведя и без того не слишком хорошо уложенные волосы в полный беспорядок. — Я должна была рассказать, что Головешка слоняется и ни за чем не следит. А я не рассказала, что он слоняется, и потому тоже виновата. И что не разбудила его потом — тоже виновата. Да-да, так всё и было.
И вновь во всей этой истории сквозила удобная, разумеется, для самой Листика полуправда. Только в этот раз Фиона не стала лезть, оставив гоблинские проблемы отцов и детей в покое.
— Бедняжка! Нельзя так поступать! — с огромным сочувствием распереживалась Эланна. — Давай обниму!
Листик со страхом на неё посмотрела, помотала головой и ускорилась до такой степени, что едва ли не понеслась вприпрыжку. Учитывая характер местности, это было весьма опасным способом перемещения даже для невысокого гоблина.
Вечнозеленый лес здесь был очень густым: деревья буквально переплетались, причём не только ветвями, но и даже корнями. Кроме того сама почва оказалась очень подлой и коварной: ещё не болот как таковых, но всяческих ловко замаскировавшихся луж здесь хватало. Зима лишь усугубила это всё, сделав до предела скользким.
С погодной напастью боролись. Некоторые изрезанные Стражем поляны дубы носили ясные свидетельства того, что их хотели срубить, но по каким-то причинам остановились в процессе. Мотив, почему их оставили, был прозрачен: после появления борщевика теперь этот путь наверняка являлся из немногих безопасных способов пройти вглубь леса.
