К заклинанию «призыв мастера рукопашного боя» он присматривался уже давно. Обычно в таких случаях речь шла про каких-то магических тварей или мелких демонов. Здесь же явно подразумевалось что-то человекообразное — на иконке так и вовсе был изображён хрестоматийный мастер восточных единоборств. Дикий маг не рисковал экспериментировать в безопасной среде, зная, как оно бывает: вызовешь такого «мастера» посреди города, и он при отсутствии видимых противников возьмётся громить витрины.
Но вот сейчас момент казался вполне подходящим. Поэтому, пока все остальные пытались решить проблему врага у них во фланге путём перестрелки (это не работало по причине появления на берегу всё новых и новых гоблинов), Фалайз призывал своего рукопашника. Результат удивительным образом соответствовал ожиданиям — большая редкость в случае дикой магии.
Это был щуплый дедок в белом кимоно и почему-то жёлтых клетчатых штанах. Присутствовала в образе также аккуратная соломенная шляпка, изо всех сил пытающаяся прикрыть безразмерные залысины под ней.
Приговаривая «и этот приём!», дедок самостоятельно обнаружил гоблинов и двинулся к ним. Те, не будь дураками, сразу принялись стрелять конкретно по нему. С тем же успехом они могли пытаться попасть по воробью из пушки. Рукопашник пёр напролом, но стрелы проходили мимо него, даже не касаясь. Никаких секретных шаолиньских приемчиков по типу ловких уклонений Фалайз не видел, но смутно подозревал, что гоблины Пандемониума не настолько косые, чтобы с десяти метров мазать по человеку, идущему в полный рост.
Увлёкшись бессмысленной пальбой, они и не заметили, что вообще-то пора бежать. Некоторые гоблины то ли по повелению инстинктов, то ли по глупости даже попытались вступить в ближний бой. Дедок не то чтобы владел какими-то особо изысканными приёмами. Он просто бил так, чтобы один раз и насовсем. Не помогали ни доспехи, ни щиты, ни блоки оружием — ладонь мастера рукопашного боя неизменно находила цель, с хрустом круша шеи, грудные клетки, руки, ноги и другие не менее жизненно важные части тела.
Сообразив, к чему всё идёт, кучка гоблинов решила, что им нравится идея погибнуть где-то ещё, как-то иначе, и попыталась скрыться в бывшем русле Синей. Глупцы! Дедок уже вошёл в раж и потому, резво подпрыгивая и продолжая с придыханием приговаривать «этот приём!», отправился следом, откуда вскоре раздались хруст и крики.
— Знаешь, я очень рад, что мы на одной стороне! — присвистнув, сказал один паладин.
Другой вторил ему:
— Да-а-а, не хотелось бы быть твоим врагом. Не люблю омлет… да и отбивные тоже, хе-хе!
Раздался хохот. Но очень нервный. Затем же до них дошли вести с другого брода, и стало вовсе до не до смеха.
Фалайз
— Они пустили вперёд этих проклятых троллей, выключили нам свет и вдарили кавалерией! — рассказывал, возродившись, один из участников обороны на том участке. — Нас смяли за секунду!
— Если пал один брод, второй удерживать нет смысла — их окружат и перебьют, — прикинул вслух Горац.
— Надо отступить. Перегруппируемся здесь, возле стен, — согласилась Матракша. — И продолжим бой.
— Никто им не даст отступить, их просто перебьют!
Эти двое оставались самыми высокопоставленными паладинами в тылу и потому осуществляли общее командование и координацию. Остальные участвовали в бою, руководя на местах. Причина такого, казалось бы, странного разделения обязанностей была предельно банальна. Ни архитектору, ни чернокнижнице-интенданту нечего было делать на этом поле боя.
Будь у них на то время, они могли бы посоревноваться в том, кто из них бесполезнее в текущей ситуации. Архитектор, который хоть и являлся некогда видным членом гильдии Убийц, что на самом деле ничего не говорило насчёт боевых навыков, или чернокнижница. У той вроде и имелся богатый ассортимент различной, весьма неприятной магии. Вот только на нежить эти проклятья, сглазы и порчи либо не действовали, либо вообще усиливали.
Вот и пришлось им двоим сидеть в тылу и командовать игроками, которые вовсе не жаждали получать команды или, во всяком случае, команды именно архитектора и интенданта. Далеко не факт, что, поступи такой спорный приказ, как отступать, его бы послушались. Это был подводный камень опытности паладинов Чистоты — они слишком хорошо знали, что делать. Это прекрасно работало, пока число вариантов не превышало одного. Но стоило случиться такому, и требовался некий третейский судья, человек, расположенный выше по иерархии, который бы решил за остальных.
Впрочем, кризиса командования не случилось, и нашлось иное предложение:
— Мы атакуем сейчас, пока они ещё не расползлись, и отобьем брод. Я сам возглавлю атаку.
