И всё же, хотя старались они изо всех сил, нечеловеческое упорство и беспощадность взяли верх. Хотя успех монстров тоже оказался далеко не всеобъемлющим. По итогу протаптывания дороги образовалось два надёжных брода, вокруг которых вертелись все последующие события. Остальное же русло так и осталось лишь условно проходимым.
Череда попыток везде успеть и всем помочь привела Фалайза к тому из бродов, который располагался дальше всего от Дракенгарда, к северо-западу. Паладины намеревались стоять тут стеной по довольно высокой в этом конкретном месте линии берега и во чтобы то ни стало не позволить монстрам захватить плацдарм.
Дела у пока ещё безымянного брода шли в целом неплохо, особенно поначалу. Удалось отразить пару лихих наскоков со стороны орков и гоблинов, показать скелетам, что нечего им тут делать, кроме как удобрять почву. Казалось, что благодаря крутому склону и упорству они ещё долго тут могут так стоять и сражаться. Но вдруг в неисчислимых рядах противников началось оживление. Они расступались, давая дорогу шеренгам всадников в уже знакомых чёрных латах с шипами. Отличались только ездовые животные — в этот раз всего лишь скелеты лошадей, пускай и весьма крупных при жизни.
Игроки, сразу же сбившись в плотную шеренгу и ощетинившись копьями, почти изготовились отражать кавалерийский натиск, но у них внезапно и без предупреждения «выключили свет». Видимость снизилась до буквального — «не вижу собственных ног». Всё, за исключением зеленовато светящихся глаз рыцарей Смерти, выходящих на дистанцию атаки, погрузилось во тьму. Причём не вызывал сомнений тот факт, что самим рыцарям Смерти темнота нисколько не мешала.
— Рассейте это, пока они не начали атаку! — раздался чей-то полный паники крик.
Зерно истины в нём более чем имелось. Отражать кавалерийскую атаку в условиях такой видимости было сродни попыткам убить назойливого комара в темноте. Тот, конечно, в данном случае был здоровенным и шёл в плотном, плечо к плечу строю таких же, но задачу это только осложняло.
Маги, среди которых находился Фалайз, суетливо, спотыкаясь друг о друга и путаясь в своих ногах, пытались что-то сделать, но совершенно безуспешно. Дикий маг сообразил, ориентируясь на периодическую, довольно странную рябь тьмы, что дело в том, что заклинание непрерывно поддерживали. Требовалось не рассеивать его, а устранить источник. Он находился среди рыцарей Смерти, и Фалайз даже отыскал его — в руках одного из них находился посох или какой-то жезл, едва заметно светящийся в темноте.
— Нужна молния или что-то такое, — пробормотал дикий маг, прикидывая что к чему.
Нимук оставался безмолвен. Он помог уже несколько раз за последний час, а это почти всегда гарантировало, что ехидных комментариев в ближайшее время можно не ждать. Увы, какому-то контролю это не поддавалось, не говоря уже про самоконтроль, ведь в ожесточённом бою почти каждая ситуация выглядела как «тот самый» судьбоносный момент.
Пришлось Фалайзу по старинке всё искать самому, рассчитывать, а затем, когда земля уже ходила ходуном от надвигающейся кавалерии, колдовать.
Ослепительной вспышкой облако тьмы пронзила, с характерным треском и грохотом, молния. Казалось, что она-то и покончила с заклинанием, вернув день на прежнее место. Правда же состояла в том, что дикому магу удалось банально расколоть посох, с помощью которого поддерживалась тьма. Так или иначе, рыцарей Смерти ждал очень неприятный сюрприз. Судя по хаотичным, бессмысленным движениям, теперь уже они ослепли. Одно крыло кавалерийской шеренги, вообще отклонившись от курса, угодило в топкое место, где и потонуло в грязи и тине в полном составе.
Атака захлебнулась, не успев толком начаться, а Фалайз оказался в центре внимания, мгновенно став знаменитостью. На купание в лучах славы времени не нашлось — монстры вновь перешли в наступление, намереваясь не мытьем, так катанием взять штурмом берег. Просто лобовая, предельно грубая атака, больше походившая на свалку.
Одновременно с этим часть гоблинов, пользуясь протяженностью берега и сумятицей, обошла игроков по флангу. Сбившись в крупную стайку, они принялись вести обстрел, который, впрочем, заметили далеко не сразу. Бойцам «первой линии» эти кривые горящие стрелы причиняли вреда меньше, чем случайные толчки союзников. А вот когда кривые оперенные деревяшки полетели в тех, чья броня в лучшем случае исчислялась милиметрами ткани, то появилась отнюдь не иллюзорная угроза остаться без магов и лекарей.
Положение вновь спас Фалайз, твёрдо вознамерившись, чтобы к завтрашнему дню это место было известно как «брод того бешеного мага», а к концу недели вошло в историю под пафосным названием «черта Фалайза».
