(3, 98, 144) Я присутствовал в собрании у Абу Мухаммада аль-Мухаллаби после волнений, которые произошли в Багдаде, когда он был вазиром. Эти беспорядки были довольно серьезные, поэтому он приказал схватить множество аййаров и других вооруженных ножами бунтовщиков. Их заперли в лодках и отправили в Бируз, где их заточили в тюрьму. Но положение от этого только ухудшилось. Рассказчики в мечетях и суфийские предводители произносили пламенные речи. Боясь новых волнений, вазир приказал схватить многих из них и заточить в тюрьму. Потом он призвал тогдашнего главного кади Абу-с-Саиба и многих других кади, почтенных людей и факихов, среди которых был и я, чтобы мы подвергли бунтовщиков допросу. А начальники отрядов должны были охранять нас и защитить от смутьянов, если будет нужда.
Первому пришлось отвечать одному из суфийских предводителей, известному под именем Абу Исхак ибн Сабит, — он жил в квартале Баб аш-Шам, — его последователи почитали его как своего святого.
Вазир сказал ему: “Я слышал, что, взывая к Аллаху, ты говоришь: „О мой Единосущий! О мой Ближний!", а кому же неизвестно, что говорить об Аллахе как о ближнем недопустимо и что всякий, называющий так Аллаха, — неверный, ибо понятие „близость" связано с телами, а всякий, приписывающий Аллаху тело, — неверный. И разве человек, достигший такой ступени знания, произносит речи публично? Мне передали, что ты сказал: „Ты забрал меня у меня и не оставил меня во мне, и вот теперь я остался без я". Объясни мне, что это значит? Мы узнали, что вы говорите бессвязно и, внушая людям, что вы святые, сеете своими проповедями смуту, сбиваете народ с истинного пути и возбуждаете жителей столицы против султана. Рабы, выпороть его!”
Но люди вступились за Абу Исхака и уговорили вазира пощадить его. Но он все же издал приказ, запрещавший Абу Исхаку проповедовать и собирать людей в мечети.
(3, 148, 228) Мне рассказывали многие образованные люди, что в Ширазе был человек, известный под именем Ибн Хафиф аль-Багдади, возглавлявший там суфийскую общину. У него собирались люди, и он говорил с ними о моментах прозрения и о внутренних голосах. Тысячи людей приходили на эти беседы, а он был прекрасным проповедником и проницательным человеком и умел убедить в правоте своих слов людей, неустойчивых в вопросах веры.
Один из его последователей, суфий, умер, оставив вдову-суфийку. На похоронах собралось множество суфийских женщин, а кроме них не было никого. Когда обряд погребения был совершен, Ибн Хафиф со множеством своих сподвижников вошел в дом и начал утешать жену на языке суфиев, пока она не сказала: “Я утешилась!” Он спросил: “Есть ли здесь кто-нибудь чужой?” Она ответила: “Никого”. Он сказал: “Тогда какой смысл нашим душам пребывать в беспокойстве и терзаться муками скорби? К чему пренебрегать слиянием? Пусть лучше свет сольется со светом, души очистятся, пусть найдутся преемники и снизойдет благословение!”
Женщина ответила: “Как вам угодно”. Мужчины и женщины предавались слиянию всю ночь, а когда наступило утро, мужчины удалились.
Выражение “Есть ли здесь кто-нибудь чужой?” означало “Есть ли здесь кто-нибудь, несогласный с нашим учением?” А ее ответ “Никого” означал “Несогласных нет”. А слово “слияние” означает совокупление мужчины с женщиной. “Пусть свет сольется со светом” — намек на их веру в то, что в каждом теле заключен божественный свет. Выражение “преемники” связано с их представлением, будто для каждого, кто умер или разлучен с женой, существует замена.
Я отношусь к этому рассказу весьма серьезно. Если бы мне не рассказывали об этом многие люди, которых я не могу заподозрить во лжи, я бы этого не пересказывал, потому что это слишком дико и невероятно для земли ислама. Мне говорили, что подобные случаи приобрели такую известность, что слух о них дошел до эмира Адуд ад-Даули, который приказал схватить многих из них. Одних подвергли бичеванию, других изгнали из Шираза. Собрания их распались, и подобные дела прекратились.
(3, 127, 195) Вот что рассказал мне почтенный человек Абу Исхак Ибрахим ибн Ахмад ибн Мухаммад, известный как ат-Табари:
— Нам говорил суфий Джафар аль-Хульди, что он слышал от суфия аль-Хавваса такую историю:
— Я сел на корабль, — говорил он, — вместе с другими суфиями, и, когда мы были уже далеко в море, наш корабль потерпел крушение. Мы взобрались на обломки корабля, и кое-кому из нас удалось благополучно добраться на них до земли. Мы оказались на неведомом берегу и пробыли там несколько дней. Есть было нечего, и мы чувствовали приближение смерти. Тогда мы собрались и сказали друг другу: “Предадим себя воле Аллаха! И если он вызволит нас отсюда и дарует нам жизнь — воздадим ему за это!”
