(2, 149, 287) Вот что рассказал мне Абу-ль-Хасан ат-Танухи:
— В Багдаде в квартале Баб аш-Шам жил верующий человек и благочестивый аскет по имени Лабиб, Он был грек-мамлюк, которого хозяин, умирая, отпустил на волю.
Он рассказывал:
— Потом я получил содержание пешего воина и женился на моей хозяйке, вдове моего господина. Одному Аллаху известно, что я сделал это только для того, чтобы защитить ее. Так прошло некоторое время. И вот однажды я увидел ползущую в ее комнату змею. Я схватил ее, но она извернулась и укусила меня в руку, отчего моя рука тут же перестала двигаться. Спустя некоторое время перестала двигаться и вторая моя рука, а вскоре одна за другой и ноги. Потом я ослеп и потерял речь. Целый год я пребывал в таком состоянии, лишенный речи, зрения — всего, кроме слуха, который позволял мне слышать много неприятного. Я лежал на спине, будучи не в состоянии подать знак или сделать какое-нибудь движение, поэтому мне давали пить, когда я вовсе не чувствовал жажды, и не давали, когда я изнывал от нее, так же обстояло дело и с пищей. Я не мог есть сам и не мог показать, чего я хочу.
Спустя год к моей жене пришла одна женщина и спросила, как здоровье Лабиба, а она ответила так, что я слышал: “Не жив, потому что безнадежен, и не мертв, потому что о нем нельзя забыть”. Ее слова очень огорчили меня, и я зарыдал и стал про себя молить Аллаха. Все это время у меня не было никаких болей, но в тот день меня трясло так, что это невозможно описать, и все мое тело изнывало от боли. Однако к ночи боль утихла, и я заснул. Когда я проснулся, моя рука лежала у меня на груди, и это меня очень удивило. “Как она туда попала?” — недоумевал я. Я все думал и думал об этом и наконец сказал себе: “Вероятно, Аллах вернул мне здоровье!” Я попробовал двинуть рукой, и она, к моей великой радости, шевельнулась. Тогда я ощутил надежду на исцеление и сказал себе: “Вероятно, Аллах послал мне выздоровление!”
Я попытался согнуть одну ногу и почувствовал, что это возможно, а потом я сумел ее разогнуть. После этого я проделал то же самое второй ногой — она двигалась! Тогда я приподнялся и, почувствовав себя вполне сносно, спустился с постели, на которой пролежал все это время неподвижно, вышел во двор и, подняв глаза, увидал звезды — я понял, что прозрел. Потом мой язык ожил, и я сказал: “О извечный благодетель, извечно творящий благодеяния!” Потом я позвал жену, и она воскликнула: “Абу Али!” Я ответил: “Вот, теперь я стал Абу Али!” Я зажег лампу, попросил ее принести ножницы и принялся стричь свои усы, какие обычно носят воины. Она очень удивилась и спросила, зачем я это делаю. Я ответил, что отныне собираюсь служить одному Аллаху. Вот почему я стал аскетом.
Мой собеседник добавил:
— Историю этого аскета рассказывали везде и всюду, и он стал очень известен. Слова, с которыми он обратился к Аллаху, вошли у него в привычку, он их постоянно повторял по каждому поводу, приговаривая: “О извечный благодетель!” Считалось, что его молитвы бывают услышаны, и говорили, будто он видел пророка, который погладил его по руке. Я спросил его об этом, и он в ответ рассказал мне всю эту историю, утверждая, что ничто другое не могло его исцелить.
А еще он рассказал мне, что у него на берегу Тигра в Мадаине был участок земли, покрытый бугорками и кочками, которые надо было срыть, ибо из-за них земля и все, что на ней росло, покрывалось водой. Для того чтобы сделать эту работу, требовалось много людей. “Однажды, — сказал он, — когда я был там лунной ночью, мимо прошло много землекопов. Пустив воду на поля, они возвращались домой. Они увидели меня и узнали. Я спросил, могут ли они очистить этот участок за одну ночь и срыть все бугорки и кочки за определенную мзду. Они ответили: „Да, заплати нам!" Они выполнили эту работу, и к утру участок стал совершенно ровным. 1 Простолюдины утверждали, будто это сделали ангелы, но они заблуждаются, дело было так, как я рассказал”.
(2, 186, 349) Вот что рассказал мне мой отец:
— Неподалеку от нас на горе Джабаль аль-Лукам близ Антиохии жил аскет по имени Мусорщик Абу Абдаллах, прозванный так потому, что по ночам он приходил в город и, обходя мусорные кучи, собирал все, что находил там, а потом промывал и съедал. Это было единственное, чем он питался, если не считать плодов, которые он собирал с никому не принадлежавших деревьев, что росли на горе Джабаль аль-Лукам.
Он был человеком благочестивым и достиг высших ступеней знания в богословских науках. Но он принадлежал к тем, кого называют хашвитами, и не отличался особой способностью к рассуждению. Он пользовался огромным уважением у простонародья Антиохии, где жил также и некий Муса ибн аз-Зукури, мастер на всякие сумасбродства, сочинитель дерзких стихов, злой насмешник.
