Он позвал рабов, но они не отвечали, тогда он поднялся вместе со мной и разбудил их, чтобы они пошли передо мной. Выйдя из дома, мы поняли, что призывали к утренней молитве и что мы не заметили, как прошла ночь.
Этот человек так увлекался игрой, что на мой упрек ответил: “Я не страстный игрок. Страстный игрок и на смертном одре, когда ему велят сказать: „Нет бога, кроме Аллаха", скажет: „Тебе шах! Оставь ладью в покое!"”.
Я ответил ему: “Я не знаю другого такого страстного игрока, как ты. По-видимому, ты не успокоишься, пока сам не станешь таким, как ты говоришь”.
Он утверждал, что шахматы — очень полезная игра, потому что учит военному искусству, шлифует ум, приучает к размышлениям и обучает предвидению. Достаточно было бы и того, что присуще только одним шахматам, ничему более: все человечество играет в эту игру тысячелетиями, однако ни одна партия не повторялась в точности.
(2, 106, 205) Мне рассказывал Абу-ль-Хасан Ахмад ибн Юсуф ибн Якуб ибн Исхак ибн аль-Бухлуль ат-Танухи, что однажды Абу Хузайфа Василь ибн Ата, отправившись в путешествие вместе со своими последователями встретил на пути войско хариджитов. Василь попросил своих спутников ничего не говорить и предоставить ему объясняться с хариджитами. Они согласились.
Тогда он вместе со своими приближенными подъехал к воинам, которые тут же собрались напасть на них, и спросил хариджитов, почему они считают возможным нападать на людей, не зная, кто они и зачем прибыли в эти края. Они ответили: “Ну хорошо, кто же вы?” Он ответил: “Мы язычники, которые приехали просить вас помочь нам услышать слово Аллаха”. Тогда хариджиты отказались от намерения нападать на них, и один из них начал читать им Коран.
Когда он умолк, Василь сказал: “Теперь, когда мы услышали слово Аллаха, отведите нас в безопасное место, чтобы мы могли его обдумать”. Хариджиты согласились, что именно так и нужно сделать, и велели ему и его друзьям двинуться в путь.
“Так мы прошли много фарсахов, — рассказывал Василь ибн Ата, — а хариджиты нас сопровождали, защищая своими копьями, пока мы не достигли города, который не был им подвластен”. Тогда они спросили: “А здесь вы в безопасности?” Василь ответил утвердительно и попросил их удалиться, что они и сделали.
А поступил так Абу Хузайфа, памятуя о словах из Корана: “А если кто-нибудь из многобожников просил у тебя убежища, ты приюти его, пока он не услышит слова Аллаха. Потом доставь его в безопасное для него место”[50].
(2, 107, 207) Вот что рассказал мне Абу-ль-Хасан ат-Танухи:
— Исмаил ас-Саффар аль-Басри был одним из шейхов, возглавлявших наших мутазилитов, а в то время жители очень нетерпимо относились к “людям истины”[51] и, встречая их на улице, обычно отворачивались. Однажды ночью в Басре в переулок, где жил Исмаил, ударила молния. Когда наступило утро, он велел своим рабам подмести у входа в дом и постелить ему там, чтобы его противники не могли распространять всякие слухи. Так и сделали, и он сел у двери. Тогда один из его противников — почитаемый шейх, проходя мимо, сказал: “Разве нам не говорили, что Аллах поразил тебя ударом молнии?” — “А за что? — спросил Исмаил.— Разве это я говорю, что увижу Аллаха открыто?”[52].
(2, 108, 208) Один из последователей Исмаила утверждал в толпе басрийцев, что Коран “сотворен”. Они набросились на него и отвели его к тогдашнему эмиру города Низару ад-Дабби. Тот отправил его в тюрьму.
Тогда Исмаил обошел басрийских мутазилитов и, собрав более тысячи человек, на следующий день отправился с ними к дому эмира и потребовал, чтобы их приняли. А когда их допустили к Низару ад-Дабби, Исмаил сказал: “Да благословит тебя Аллах! Мы слышали, что ты заточил в тюрьму человека за то, что он говорил, что Коран „сотворен", но вот мы пришли к тебе — а нас тысяча — и говорим то же самое, и кроме нас в этом городе есть еще множество людей, которые придерживаются того же мнения. Ты либо отправь в тюрьму нас всех со всеми нашими последователями, либо отпусти его с нами”.
Эмир понял, что, если он откажет им, дело кончится беспорядками, последствия которых трудно предусмотреть, и поэтому мудрее будет проявить мягкость. Поэтому он сказал: “Я отпускаю его” — и тут же это исполнил. И они все поспешили разойтись по домам.
(2, 179, 342) Я слышал от нескольких наших мутазилитов, что они не страшатся джиннов и это дает им большое преимущество. Нам рассказали о том, как вор вошел в дом мутазилита, который это заметил и стал его искать. Вор влез в колодец во дворе, но, когда хозяин взял большой камень и собрался бросить туда, закричал в испуге: “Ночь наша, а день ваш!”, намекая на то, что он джинн. “В таком случае, — сказал мутазилит, — ты должен платить за дом половину”. С этими словами он бросил камень и сильно ушиб вора. “Когда же, — спросил вор, — твоя семья в безопасности от джиннов?” — “Не важно, — ответил мутазилит, — а ты лучше убирайся!” Вор вылез из колодца, и его отпустили.
