– Этого я не ведаю.
– Но можете это выяснить?
– Угадали.
– Вы пойдете один?
– Один.
– А не боитесь?
– У меня есть план.
– В чем он заключается?
– Я упоминал о длинном проходе, который ведет из Совиной башни в подземелья Руке?
– Да.
– Как я уже говорил, разминуться в нем двум людям нельзя.
– И что из этого? – спросил Самуэль, сгорая от нетерпения.
– Если я попаду в руки бандитов, то попытаюсь спастись бегством через этот проход – даже если их будет целая тысяча, из-за ограниченности пространства сразиться со мной сможет лишь один.
– Правда ваша.
– Но вы должны знать одну вещь.
– Какую?
– Говорят, что в этих руинах бродят привидения.
– Ах, господин де Самазан, не смейтесь надо мной.
– Но, друг мой, дон Кихот ведь тоже верил в добрых и злых духов.
– Вы приводите не самые лучшие доводы. Но, говоря о том, что в этих руинах водятся привидения, вы, вполне возможно, преследуете определенную цель.
– Угадали, это действительно так.
– Что же это за цель?
– Нужно принять меры предосторожности против этих призраков, будь они мнимые или настоящие.
– Значит, они, вы полагаете, существуют на самом деле?
– Я в этом совершенно уверен, потому как не имею возможности подвергнуть сомнению искренность людей, от которых почерпнул все эти подробности.
– Ах! – воскликнул юный Давид, непроизвольно вздрогнув от охватившего его радостного трепета. – Какое счастье!
– Может случиться так, – продолжал бандит, – что обитатели этих руин изобрели механизмы, в той или иной степени хитроумные, чтобы пугать храбрецов, осмеливающихся явиться к ним в берлогу.
– Верно! Но разгадать их хитрость не составит никакого труда – с помощью доброй пары пистолетов!
– Значит, вы по-прежнему хотите попытать счастья?
– Сгораю от желания это сделать.
– Нет. Для этого вы слишком молоды.
– Ах, господин де Самазан, умоляю вас.
– Да и потом, если я, по большому счету, свободен от богатств сего мира, ваше состояние представляется слишком значительным для того, чтобы подвергать вас ненужному риску.
– Значит, если я богат, то на мне не грех и крест поставить?
– Наконец, если я и решусь взять вас с собой, то только после того, как в одиночку проведу разведку.
– Ха! Если вы поведете меня туда, лишь убедившись, что никакой опасности нет, то какой мне смысл вообще туда идти?
Самазан улыбнулся, но не сказал ни слова. Он уже довел Самуэля до желаемого уровня экзальтации и любопытства. Все шло в полном соответствии с его пожеланиями. Теперь пора было расстаться с юношей, оставив его наедине с грезами о сражениях, призраках и геройских поступках. Два дня рыцарского брожения этого юного ума сделают его устремления еще более пылкими и страстными.
– А теперь прошу прощения, – сказал Семилан…
– Вы меня покидаете?
– Да, мне нужно выполнить одну благочестивую обязанность. Бывая в Бордо, в этот час я каждый день провожу некоторое время с одним моим родственником, старым парализованным каноником, которому очень многим обязан. Если я не явлюсь к нему в обычное время, он решит, что меня постигла смерть, и очень опечалится. А мне никоим образом не хочется доставлять огорчения этому достойному, святому человеку.
– Я понимаю ваши благоговейные, теплые чувства и поэтому вас не задерживаю.
Самазан пожал Давиду руку и добавил:
– Ну так что, мы договорились, жду вас послезавтра?
– Да, договорились. Вы прекрасно знаете, что я ни за что на свете не откажусь от этой встречи.
– В таком случае до свидания.
– До свидания, господин де Самазан. Надеюсь, к тому моменту, когда я явлюсь к вам с визитом, вы не передумаете разделить со мной опасности задуманного предприятия.
– Ах! Не могу вам ничего обещать.
Они расстались. Самуэль, с воодушевленным лицом и пылающим взором, отправился в общественный сад, в то время как Семилан, в подтверждение рассказа о несуществующем родственнике, парализованном канонике, с озабоченным видом двинулся в сторону улицы Рампар, чтобы побыстрее оказаться на Миниметт, ныне переименованной в Кабюроль, где, по его утверждению, и жил почтенный служитель культа.
«Все, молодой человек у меня в кармане. – думал он на ходу. – Послезавтра он доведет меня до отчаяния просьбами принять участие в планируемой мной экспедиции и его мольбы заставят меня дрогнуть. Да! Но сначала нужно где-то найти полный комплект доспехов и книги по рыцарству. Этот юный Самуэль мне дорого обойдется. К счастью, деньги, потраченные на него, зря не пропадут».
Он вспомнил о своем рыцарском поведении, обернувшемся таким успехом, и улыбнулся.
– Полагаю, что господин де Сентак, – проворчал он, – узнав, как я провернул это дело, согласится, что я не такой консерватор, как этот Андюс.
Давайте вернемся немного назад.
Читатель, по-видимому, уже догадался, что Высокая Кадишон бросила ремесло мелкой торговки и рассталась со своим прилавком на рынке.
Это решение она приняла почти сразу после исчезновения мужа, потому что оставаться в этом качестве и дальше было нельзя.
Ловкость, с какой она устроила побег любимого, принесла ей в Бордо всеобщую славу. Она вошла в моду, и сходить поглазеть на нее за прилавком стало считаться хорошим тоном.
