Будучи не в состоянии сказать что-либо конкретное об отлучках Кадишон, Жанетта (так звали женщину) в конечном счете превратила их в предмет сплетен и пересудов.
Она без всякого стеснения стала намекать, что молодая негоциантка ведет себя не совсем прилично.
– Ах! – говорила она. – Я совершенно уверена, что она напрочь позабыла Жана-Мари.
– Замолчи, гадюка, – отвечали ей.
– Когда человек творит добро, ему незачем прятаться.
Надо признать, что веры ее сплетням не было, что раздражало Жанетту до последней крайности.
Дошло до того, что она, решив раскрыть тайну Кадишон, несколько дней пряталась под лестницей, решив проследить за торговкой в том случае, если та выйдет.
Сначала она лишь попусту тратила время. Но однажды ночью Кадишон, обув на ноги мягкие страсбургские башмачки, украдкой открыла дверь и выскользнула на улицу.
Жанетта стала за ней следить, но настолько неумело, что жена Жана-Мари не преминула ее заметить. В итоге молодая женщина водила ее за собой три часа по улицам Бордо, пока наконец не вывела к Гравскому рынку.
Но на усталость Жанетте было наплевать. В другой раз Кадишон, увидев, что за ней опять следят, не таясь вошла к лавочнику, предоставлявшему во временное пользование костюмы, вышла от него в наряде молочницы и отправилась на бал-маскарад.
В этот вечер мы ее и встретили – в окружении Сентака, Мэн-Арди и целой толпы других молодых людей.
Нетрудно представить, какую радость при этом испытала Жанетта и как ее злой язык принялся перемалывать Кадишон кости. По ее словам, молодая женщина была последней распутницей, которая выходила из дому по ночам, чтобы вовсю предаваться разврату, и даже на отказывала себе в удовольствии появляться на костюмированных балах.
– Ах, дорогая моя, кто бы мог подумать! – с возмущением в голосе говорила Жанетта. – Падшая женщина. Я больше не желаю жить под одной крышей с подобной особой, это ужасно.
И далее в том же духе. Если верить Жанетте, то мир никогда еще не знал подобного скандала.
Кадишон знала, что о ней распускали подобные слухи, но в ответ лишь улыбалась, словно общественное мнение, считавшее ее ветреннейшей из женщин, доставляло ей радость.
От внимания более зоркого наблюдателя не ускользнуло бы, что завеса тайны, окружавшая жену гренадера, на фоне этих сплетен становилась лишь плотнее.
Перед тем как вернуться к нашему рассказу, чтобы предоставить читателю интересующие его сведения, добавим, что Кадишон носила траур по мужу, потому как капитан судна, намеревавшегося доставить Кадевиля в Индию, рассказал, что напрасно прождал его в Ришаре и что он, по всей вероятности, погиб во время бури 30 июля 1825 года.
Поэтому тот факт, что молодая женщина, все еще оплакивавшая супруга, отправилась на бал-маскарад, может показаться удивительным, но позже мы приведем объяснение этому поступку, который внешне может показаться предосудительным.
А пока продолжим.
Завеса над тайной, столь ревностно охраняемой Кадишон, приоткрылась для некоторых персонажей, уже выведенных нами на сцену, – при обстоятельствах, о которых нам еще предстоит рассказать.
Мэн-Арди, Бюдо и Мальбесан первыми узнали, как Кастерак оказался на большой дороге в тот самый момент, когда бандиты устроили нападение на карету мадам де Сентак.
Нетрудно догадаться, что героя этой истории засыпали вопросами.
– Мой дорогой Кастерак, не надо ложной скромности. – сказал ему Танкред. – Маринетту мне вернули вы и вы же спасли Эрмину. Так что выкладывайте, как было дело!
– С чего мне лучше начать?
– Вот наказание! Начните сначала.
– Ну что же, друг мой, как помните, стоял туман, и я заблудился в винограднике. В какой-то момент ко мне бросилась юная девушка и попросила защиты.
– Она что же, вас увидела?
– Нет, в мою сторону она направлялась чисто случайно.
– И что же вы сделали?
– Взял ее на руки. За ней была погоня и я, на свое счастье, услышал серебряные бубенчики лошадей мадам де Сентак, которую разбойники остановили в тот момент, когда я велел кучеру придержать лошадей и дать мне возможность поговорить с госпожой.
Затем Кастерак вкратце рассказал о своем участии в освобождении Эрмины, но на господине де Самазане остановился более подробно.
– И что он собой представляет, этот де Самазан?
– Довольно симпатичный малый.
– Бюдо, вам знакома эта фамилия? – спросил Танкред.
– Боже мой, нет. Откуда он, этот Самазан?
– Если я правильно понял, то он является одним из владельцев Бореша и живет в двух шагах от места ночного нападения.
– Какое нам, в конце концов, дело до его фамилии? – вступил в разговор Мальбесан. – Он вел себя, как и подобает дворянину, а мы живем в эпоху, когда благородная душа ценится намного больше знатного имени.
– Так оно и есть! – поддержал его Танкред.
– Мальбесан, ваши слова – золото, – продолжал Бюдо, – мне не терпится познакомиться с этим господином де Самазаном и Кастерак, полагаю, вскоре доставит нам такое удовольствие.
– А почему вы так торопитесь повидать этого молодого человека?
– Потому что никак не могу забыть о той ночной экспедиции, когда нас так жестоко разыграли.
