– Здесь хорошо, – подключился к разговору третий. – Мы только то и делаем, что без конца едим и пьем. Сегодня я уже раскупорил пятую бутылку, и если Семилан намеревается обращаться с нами так и дальше, я согласен ждать его хоть до самой смерти.
– Ты знаешь, зачем он отправился в Бордо?
– Нет, но дело, скорее всего, важное, потому как он не обмолвился о нем ни одной живой душе, а Семилан – парень с головой.
– Да и потом, в случае удачного исхода он обещал мне пять тысяч франков. Получить деньги, но при этом и пальцем не пошевелить, что может быть лучше!
– Ты прав, за его здоровье!
Голоса умолкли. Нетрудно было догадаться, что сделать это их заставили наполненные до краев стаканы.
– Кто такой Семилан? – спросил Танкред, помимо своей воли переходя на шепот.
– Новый предводитель, возглавивший банду после смерти Андюса.
– Насколько я понял, – продолжал Жан-Мари, – он отправился, чтобы поселиться в Бордо и приготовить преступление, которое позволит ему завладеть огромной суммой.
– Как он выглядит?
– Этого мы не знаем. Мы их слышим, но видеть никого из них нам не приходилось.
– Семилан – тот самый бандит, который в свите правителя Монкрабо исполнял роль глашатая, – сказала Кадишон. – Я знала, что они прибегнут к этому маскараду, чтобы поговорить с неким горожанином.
– Не с господином ли де Сентаком? – спросил Бюдо.
– Очень даже возможно, – ответил Жан-Мари. – Но поскольку главной заботой Андюса в его профессии было посмеяться над полицией, во время этой экспедиции он вознамерился украсть как можно больше часов, кошельков и носовых платков.
– Что, впрочем, и было проделано с необычайной ловкостью.
– Ну что, господа? Вы по-прежнему думаете, что Кадишон может быть пособницей этих негодяев?
– Ах, мадам! – промолвил Мальбесан. – Покорнейше прошу у вас прощения и приношу свои самые искренние извинения.
– Но согласитесь, – сказал Кастерак, – что с вашей стороны было верхом неблагоразумия средь бела дня покидать убежище вашего мужа, которого вы уже один раз спасли от верной смерти.
– Кстати, господин Кадевиль, – вставил свое слово в разговор Танкред, – весь Бордо полагает, что вы уже давно пошли на корм плавающим в океане рыбкам, вам это известно?
– Очень на это надеюсь.
– В этом, несомненно, заключается ваш главный шанс на спасение.
– Но как, черт возьми, вам пришла в голову мысль обосноваться здесь?
– Ха! Это целая история.
– Вы не боитесь, что на вас наткнутся жандармы, разыскивающие бандитов?
– Не думаю.
– Почему?
– Я вам сейчас все объясню. Даже разбойники ничего не подозревают о существовании подземелья, в котором я прячусь вот уже год и три месяца.
– Да, но полиция, устав ловить этих злодеев, может направить сюда значительные силы, чтобы обыскать все окрестности, и тогда какая-нибудь досадная случайность вполне может вывести их на ваш след.
– Ха!
– Не забывайте, это окно забрано решеткой.
– Ну и что? Перед ним растет настоящий первозданный лес из непроходимых кустарников. И даже если предположить, что кому-нибудь в голову придет их выкорчевать, чтобы добраться до окна, двум лесорубам понадобится самое меньшее двое суток.
– Ну и что из этого?
– Вы прекрасно понимаете, что я узнаю об этом первым, и поскольку единственная опасность, которой я подвергаюсь, в том и заключается, что меня могут здесь обнаружить, я подумал о том, как не попасться в ловушку.
– И что же, нашли выход?
– Нашел, правда, не без труда. Но как вы понимаете, человек вроде меня, согласившийся стать добровольным узником, тщательно обыщет каждый закоулок своей темницы. Днем я почти постоянно читаю и за это время проглотил немалое количество книг.
– Должно быть, вы и вправду стали ученым мужем.
– Нет, но узнал действительно очень многое. И если Богу будет угодно, вскоре я выйду из этого узилища и стану сам зарабатывать на хлеб для Кадишон, которая год и пять месяцев меня кормила и работала вместо меня.
– Господь, к счастью, вознаградил все мои усилия, – произнесла молодая женщина.
– Я работаю, занимаюсь резьбой по дереву и многими другими вещами, при том, однако, условии, что они не производят никакого шума. Если бы здесь было больше света, я совершенствовал бы свои навыки в часовом деле, основы которого изучил перед тем, как меня забрили в солдаты. В первое время я никак не мог смириться с уготованной мне судьбой.
– Понимаю вас, – произнес Кастерак.
– Я целыми днями кружил по этому залу, как хищный зверь в клетке, осматривал гранитные стены моего пристанища, ко всему приглядывался, ощупывал руками пол и становился на корточки каждый раз, когда нога натыкалась на какую-нибудь неровность.
– Пока наконец?..
– Пока наконец не раскрыл секрет, который позволит мне избежать преследования всех полиций мира.
– Что же это за секрет?
– Господа, если бы вы не дали клятву, которую мы с Кадишон считаем нерушимой, я никогда бы не посвятил вас в эту тайну, являющуюся для меня последней надеждой на спасение. Но я верю вам. Судите сами, насколько безопасно я здесь себя чувствую.
